Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Светлана d Ash - Выносим за скобки. Серебряный шар фея.
Светлана d Ash

Выносим за скобки. Серебряный шар фея.

     Короткие миниатюры, входящие в состав романа " Сказки кофейного фея" . Можно читать, как отдельные главы.


    
    
    
    Годовщине снятия блокады Ленинграда посвящается...
    
    
    
    .... И, таким образом, то, что мы практически ничего не знаем о Горации или Петронии - это еще один шанс развить воображение, игра, фанфик такой – Я щелкаю в воздухе пальцами. – Мы можем домысливать, как и что было, и было ли вообще - так, и все – условность.. Римляне были стоики, достаточно сдержанные люди, не холодные, но сдержанные. Роскошь в их домах была продуманной. Предпочитали библиотеки, мозаики, фрески, беседы в термах.
    
    - Георгий Васильевич, они много пили? – раздается среди покашливаний и шуршаний конспектами ясный басок Муравского. Его глаза поблескивают сквозь оправу очков.
    
    - Не больше чем мы с Вами сейчас, Илья. Империя скатилась к невоздержанности уже в эпоху Нерона. Ближе к раннему христианству…И христианство было, пожалуй, самым большим мифом, попыткой удержать людей от скатывания вниз, к пропасти.. Такая тугая соломинка. Христианство дошло до нас больше, как громадный миф, но дало громадный толчок искусству, поэзии…. И интересно,целый ряд искусствоведов считает, что миф этот раскололся на две части и ушел в культ Прекрасной Дамы на запад, в европейскую философию и культуру, и в византийскую лукавую аскетичность Духа, оттуда - к нам, с спеленатой куколкой -- душой, немного нарочитым культом страдания.
    
    - Из страдания вырастает сострадание? – продолжает полемизировать Илья. Ему не хочется выпускать из рук туго натянутый шнур диалога, который держит в напряжении неподдельного интереса всю аудиторию.…
    - Не всегда, отнюдь… Из страдания чаще вырастает жесткость, отрешение, как ни парадоксально. Для того, чтобы широко осмыслить страдание, человеку нужно уметь раздвинуть какие то горизонты внутри себя…
    
    -Ragacci, сострадание выращивается и воспитывается, как любовь…Раздается из приоткрытой двери в аудиторию голос фея. А страдать мы можем и инстинктивно, наверное, порезав палец, эгоистично, возведя в культ свою персону, пеленая себя в страдания. Это очень опасно --себя во что то усердно пеленать. В эгоизм чувства, в скорби вселенские. - Проходя мимо стола, фей кладет на него клатч, элегантный, сиреневый, такой же, как костюм, что на ней:блуза сс мягким бантом на приспущенном венецианском рукаве и юбка – полумиди на защипе. Улыбаясь мне,чуть растерянно, она шепчет:
    
    
    - Не волнуйся, я с Мишей. У него через двадцать минут лекция на факультете, по теории рисунка. Он меня привез. Дома - скукотища, на улице серый день. Снег пойдет? - Она подмигивает мне, и начинает подниматься вверх по широким ступенькам, негромко продолжая рассказ уже где то на возвышении, почти в конце амфитеатра аудитории:
    
    Возьмите Гаршина. Не Всеволода, нет… Не писателя, а его потомка, Владимира Гаршина, профессора медицины, главного мэдксперта Ленинграда в годы блокады… Многим знакомым продавал спирт за коллекции старинных монет, статуэток, может быть, картин. Спирт меняли на пшено. Выживали так. Считали такую сделку состраданием. Нет. Цинизмом. Обыденностью войны. К такому привыкали. Одна девочка, знакомая семьи Гаршиных, вспоминала, что мать, отправляя ее к профессору, за спиртом, старалась сильно не кутать ей щеки."Чтобы он не подумал, что ты толстая!"Двойное дно ужаса… Что мы можем думать?. Первое, что приходит в голову: цинизм доктора – посчитав девочку толстой и сытой,он мог налить ей мало спирта…
    Не смешно и не грустно. Факт. Просто – факт.А о "втором дне" стараемся не думать вовсе…
    
    В руках Владимира Георгиевича была патологоанатомическая лаборатория Военного госпиталя со всеми инструментами.И к смерти ему было не привыкать. В годы блокады были ужасающие случаи…- тут фей прижимает палец к губам. – Чшш! Не говорили, просто версия… На стене госпиталя висит доска мемориальная…- Фей обезоруживающе поднимает руки вверх, обеими ладошками, в то время как в аудитории не слышно постороннего вздоха, только мерно жужжит кондиционер.
    
    Ошеломленный донельзя услышанным, я на ходу, машинально, быстро, вставляю в коробочку диктофона еще одну батарейку.. Она не готовила при мне этой лекции.. Так, две записи на обрывках бумаги.. Она только читала что то мое… с карандашом у щеки… Когда ? Что?!
    
    ...Гаршин же был блестящим рассказчиком, остроумцем, последней любовью Анны Андреевны, красавец профессор, умел заботиться, умел доставить удовольствие, комфортно, с шиком, обставлял свидания, снимал квартиру в обезумевшем от арестов предвоенном Ленинграде, с ванной, штофными креслами, старинными книжными секретерами, зелеными оттоманками, голубыми венецианскими люстрами, одинокой розой в вазе… Все красиво, все хорошо…
    Безумная любовь, стихи Анны Андреевны он тщательно пишет и переписывает в кожаные блокноты, рядом с нумизматическим перечнем новой коллекции и ее ценой, но когда Ахматова идет на свидание к сыну, в Дом у Пяти углов, профессор ее не сопровождает, не остается ждать, не помогает нести свертки, а в этом мощеном дворе Ахматова сидит несколько часов, с распухшими ногами, босая, на нервной почве у нее отекали и синели ноги. .. В поздних, " оправдательных письмах" и дневниках, Гаршин говорит о ее беспомощности в хозяйственных вопросах, о каком то ее женском эгоизме.. Но это смешно. Почти нелепо. Когда Ахматова,в последнее свидание, решается на перроне вокзала упрекнуть профессора в том, что он подал ей ложные надежды ишутил ее именем, известным всей стране, он отвечает ей ясно и холодно: "Я об этом не думал."
    Это все решает. Именно это. Не мучительные сны Гаршина с сентенциями о повторном браке его покойной жены, не"богемность" Ахматовой, которой не было никогда – был только драный китайский халат,"музейное "одиночество, голод, гордость и аресты сына и близких друзей, - толкают блестящую эту пару к разрыву, а вот та самая, яростная и холодная бездумность не – сострадания, не - допущения себя к чужому сердцу: " Я об этом не думал."
    Парфетное, светское, лощеное, дикое , простое, людское неумение думать о другом, за другого.. Чем его не прикрывай, даже красивыми фразами о безвременности и ужасе смерти в духе стоиков - римлян, на очередном занятии в прозекторской, при виде трупа двадцатипятилетней красавицы – это все есть в воспоминаниях о легендарном профессоре - щенячий восторг влюбленных в него студенток Это есть… Но оно - нам не нужно. Или - нужно? И что потом, в итоге?
    
    Для Анны Андреевны стихи "цикла Гаршина" февральской, метельной стужей, его письма и телеграммы затеряны и заложены на самое дно сундука - креденцы… может быть. Точно известно, что в потертом ридикюле начала шестидесятых она их, и клочка, - не носила. Там были письма Левы, записка Анатолию Генриховичу Найману в больницу и рисунок Моди, как она говорила: "Взять под мышку рисунок Моди и уйти" .. – Фей разводит руками. У профессора- размеренная жизнь, статьи в научных журналах, исследование об алиментарной дистрофии, брак с коллегой помедакадемии, коллекции, нумизматика, мебель карельской березы, и упрятаннаяв пыль книжных полок записная книжка со стихами Ахматовой. Ее поэмой " Китежанка". Не "Реквиемом". На это смелости не хватило. " Китежанка" Вслед. Как полозья саней.
    
    Лева был в лагерях… Гаршин об этом знал. Иногда, у общих знакомых, ронял с подчеркнутым спокойствием:" Что Анна Андреевна?" Анна же и привета не передавала академику в черном мундире с золотым шитьем.. Любила? Не ведомо. Помнила. Хранила брошь - камею. Строго сводила брови, когда упоминали имя его при ней.
    
    
    Бежала к эшелону в Ташкенте, к теплушке, чтобы передать краюху хлеба семье Николая Пунина, они возвращались в Ленинград.. Увидев ее Пунин, замерзший во льдулогики эстет, плакал, целовал руку, хотел встать на колени. Она не позволила. Хлеб и рыбу этупотом делили на четвертушки, ели почти до Питера. Анна Андреевна тихо сидела в ташкентском военном госпитале у постелей тяжело раненных, с открытыми ранами, ампутациями. Читала стихи. Что -то рассказывала. Держала за руки. Иногда шутила. Иногда целовала. Помогала при перевязках. От одного из раненных получила в подарок самодельную книжку со стихами своими.. Берегла всю жизнь потом, как святыню. Наравне с рисунком Модильяни и свитком "Реквиема" из бересты. Кто то тоже передал из лагерной вьюжной пыли. Она не знала, кто. Просто берегла. Женщине, потерявшей в Питере карточки на продовольствие, отдала свои, вместе с шалью и старым пальто. Люди тогда часто не снимали пальто с плеч. Под ним была рванина вместо одежды. Она знала, что такое со – страдание. Похоже оно было на со - звучие ее души с душами другими. Потому и писать могла так. Рифмами.
    
    Писем она после войны почти не писала. Только Леве. Сдержанно. Скупо. Светски. Но там так часто было про тополиный пух, цвет неба. Деревья. Лева не понимал иногда. А это был - пароль. Небо. Деревья. Пух. То, что видно из окна. Из – за решетки. Больное сердце все меньше позволяло ей спускаться вниз, гулять. Ноги подводили….Да. Чуть другая история, ее любимый Лева…- Ланочка потирает ладошки, одна о другую, и начинает медленно спускаться навстречу мне и протянутым ладоням, рукам ребят, что помогают ей сойти с пологих ступеней амфитеатра, Она идет вниз, продолжая рассказ: негромко, но внятно, ясно.
    - Его, как коршун, настиг тяжелый инсульт, а потом, и рак… Она знала, что он болен, не искала встречи, молчала. В день смерти Гаршина холодный перстень - камея, которую он ей подарил, раскололась на две части, треснула. И она поняла, что случилось непоправимое. На похоронах не была.
    
    Февральские тени, февральская вьюга,
    Следы заметает.. Волшебного круга,
    В котором - мы были, и снились, и ждали,
    В котором победно и слепо сияли
    Нам колкие звезды, во льду отражаясь,
    Не длясь, не клянясь, ничего не касаясь..
    Серебряным шаром луны стыло небо,
    И было довольно воды нами хлеба
    В прозрачнейшей нити февральской метели…
    Соткали узор.. Тот, который хотели… *
    _______________________________________
    
    - завершает она, чуть отрывисто и глухо, читая незнакомые мне и остальным строчки, от которых замирает сердце и кровь приливает к голове
    
    - Вот как то так,ragacci, получается, у нас с Вами. Начали римлянами, а окончили февральской метелью Питера… И много чего еще мы оставили "за порогом"… Но в следующий раз договорим, хорошо? О других со - звучиях. Противоречий меньше, чем нам кажется. Правда. Жизнь каждого из нас похожа на шар. Серебряный. Она отражает то, что мы несем в душах наших.– Она поднимается ко мне, осторожно встает рядом, и я тотчас накидываю на ее плечи теплый кашемир белого пальто. Звонок разрывает тишину. Хлопают крышки парт. Наши студенты встают, провожая нас и вскоре несутся вслед, шумной, говорливой толпой, раскрывая перед нами все двери, хватая из гардероба куртки и шапки, кепки, шарфы, включая планшеты и телефоны, записывая на память стихи фея и Ахматовой, названия книг, тему очередной лекции, номер элегии Катулла , бог знает, что еще, окружая плотным кольцом машину, прощаясь с нами - улыбками и смехом…..
    Едва сев в салон, фей зябко засовывает ручки в лежащую на сиденье белую песцовую муфту и жалобно лепечет:
    
    - Мой родной, поедем сначала кофе пить куда нибудь, а?… Горло село… И есть так хочется!
    
    -Slychayu, moia pani. Zlatoslovic mii gorge ne brege. Mne ne sluchae, moia pani*… - улыбаюсь я мягко, смотря на фея в зеркало - I chto sebe pani rozumee? – Я сокрушенно пожимаю плечами. Ответ фея неожиданен, как всегда.
    - Pani – miloch shalenstvo….Tebe.ednogo…Tebe cocanni**… - Она нежно гладит пальцами мой затылок и кашляет, прижав муфту ко рту, глухо, растерянно - жалобно. Чертыхаясь про себя, резко срываю машину с места в крапленый, влажно – серый жемчуг октябрьского дождя… И она растворяется в нем, подобно серебряному шару в ночном небе, в хлопьях февральской метели…
    __________________________
    *Слушаюсь, моя пани. Соловушка мой горлышко не бережет. .Меня не слушает моя пани. И что себе пани думает?. ( польск.)
    ** Пани любит безумно. Тебя одного. Тебя, любимый. ( польск.)
    *** Стихи в тексте - авторские.
    
    


    

    

Жанр: Роман
Тематика: Философское, Психологическое, Об искусстве, Любовное, Историческое


© Copyright: Светлана d Ash , 2015

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым

18.02.2015 08:56:10    Ведущая раздела Клубочек в лицах Член Совета магистров Галина Булатова Отправить личное сообщение    *
Блистательный рассказ о сострадании на примере Ахматовой, обрамлённый в золотую оправу сюжета! Прочла с превеликим интересом!
     
 

18.02.2015 08:59:22    Лауреат Ежегодной премии Клубочка Член Совета магистров Светлана d Ash Отправить личное сообщение    *** Спасибо огромное.
Галочка, спасибо за высокую оценку... За такие слова. Мне очень приятно. Ваш отзыв - единственный здесь...
       

18.02.2015 10:41:40    Аркадий Гонтовский Отправить личное сообщение    *
Наговариваете, Светлана, почему это единственный. Совсем даже не единственный.)
Мне вот тоже очень понравилось.
     
 

18.02.2015 11:02:11    Лауреат Ежегодной премии Клубочка Член Совета магистров Светлана d Ash Отправить личное сообщение    
Спасибо. Теперь их - два...:))))))))) Весны, тепла...
       

18.02.2015 21:13:39    Член Совета магистров Эдуард Учаров Отправить личное сообщение    *
Понравилось третьему!
     
 

19.02.2015 08:51:57    Лауреат Ежегодной премии Клубочка Член Совета магистров Светлана d Ash Отправить личное сообщение    
Спасибо... Очень рада. Творчества, Эд...
       

07.03.2015 13:56:17    Победительница конкурса Белый танец-2015, королева сайта (2015) Ольга Галицкая Отправить личное сообщение    
Светочка, какой хороший разговор о насущном... То, что душа просила! И Гаршин, и Ахматова, и великий Рим. И любовь, и весна, и студенты... С приближающимся праздником Вас, с 8-м марта, осколочком некогда великой нашей империи... Простите за поздний визит, - еле оторвалась от сводки с новостями, едва заставила себя подумать о хорошем, о поэзии... и обнаружила Ваш чарующий рассказ. Поскольку это - часть романа, то, значит, можно ожидать продолжения... Какое счастье и утешение... Ваш очередной благодарный собеседник - Ваша О.Г.
     
 

07.03.2015 23:04:12    Лауреат Ежегодной премии Клубочка Член Совета магистров Светлана d Ash Отправить личное сообщение    
вероятно, не стану публиковать больше ничего.. так складывается... Спасибо за отзыв. ВАм, за память...
       

09.03.2015 07:39:10    Лауреат Ежегодной премии Клубочка Татьяна Лобанова Отправить личное сообщение    
...и снова - до слёз, до отчаяния
прост человек в жизни: не рассуждает о том что стоит и будет ЗА словом и делом. Или это для самосохранения? И не памятлив. Если говорить о тех событиях, то всего лишь семьдесят лет минуло и проклятия пытаются заменить героизацией...
И стихи Ваши - замечательные.
     
 

09.03.2015 12:52:53    Лауреат Ежегодной премии Клубочка Член Совета магистров Светлана d Ash Отправить личное сообщение    
Низкий поклон за понимание...
       

Главная - Проза - Светлана d Ash - Выносим за скобки. Серебряный шар фея.

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru