Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Александр Балтин - Похороны и небо всеобщности
Александр Балтин

Похороны и небо всеобщности

    Шелест шёпота вился в каменном мешке двора:
    -У мама такие онко-маркеры были, что уже никаких шансов..
    Дочь – худая, рыжая, деловитая – говорит тётке, приехавшей из Екатеринбурга.
    Двое сотрудников с бывшей работы – парень постоянно курит, а полненькая девушка теребит цветы.
    Двор больницы в одном из московских проулков, кривых и колоритных, двор тяжёлый, давящий…
    -Саш, дай закурить! – дочка подходит к парню с работы мамы.
    -Ты разве куришь?
    -Иногда.
    -Да ты мои, наверно, не будешь – крепкие для тебя. – Он достаёт пачку, она передёргивает плечами: Сойдут.
    Щёлкает зажигалка, и рыжий огонёк пламени возникает, словно маленькое копьецо.
    Дочка отходит к распорядителю похорон; потом все спускаются в поминальный зал, кладут цветы в лодку гроба.
    Восковая кукла, думает парень, вспоминая кусками: вот он, восемнадцатилетний, приходит на службу в библиотеку: нелюдим, книжный, домашний ребёнок, и она, похожая теперь на восковую куклу, видя его постоянно с книжкой – делать особенно нечего – заговаривает о книгах, о литературе…
    Вот у неё в гостях, и муж её ещё жив, выпивают, говорят…
    А вот – едут за пуделем, который живёт у него теперь – маленький, славный, рыжий комочек: отдавали знакомые…
     Снова выходит во двор, закуривает бессчётную сигарету…
    Гроб грузится в машину, и жара плывёт, июльская московская жара калит жесть, плавит асфальт.
    Сотрудница подходит к нему:
    -Саш, я на кладбище не поеду, а?
    -Как хочешь. Я съезжу. На поминки вот вряд ли останусь.
    Несколько человек рассаживаются, машина трогается: она пролетает переулок, внедряется в потоки пёстрые других машин, становится частью бесконечной ленты движенья, и жара льётся в открытые окна, а ехать далеко - за город.
    …у каждого свои воспоминанья: рвутся лоскутками, проносятся облачками смысла, сестра утирает глаза…
    Город то тишает, то расширяется, мелькают перелески, и речки проносятся стальною синевой, и, чтобы попасть на кладбище, надо свернуть на жёлтую просёлочную дорогу, неровную, кривую…
    Сосны мощно рвутся в небо, и парень несёт табличку, пока рабочие впереди тащат гроб.
    Небо синеет клоками меж густых древесных веток, и пасть могилы раскрыта алчно, а гроб на подставке открыт.
    Прощание кратковременно.
    Что-то говорит дочь, выглядящая на удивление спокойно.
    Вся в себе, думает парень.
    Земля стучит о крышку, потом падает тише – рабочие закапывают привычно-быстро, умело, делают холм, втыкают венки, набрасывают цветы…
    Меж других могил люди возвращаются к автобусу, и парень, вглядываясь в фотографии умерших, всё силится представить себе чужие жизни – с мелочью огорчений, вспышками радости, грошовыми успехами, и думает о всеобщности, о едином движении всех людей, о грандиозном покое роскошного неба над нами.
    …петляет машина, вновь просёлочная дорога, вновь едущие потоки, и вот Москва – наваливается громадой зданий, проносятся знакомые дома; путь в ресторан, где будут поминки, идёт по улице, где детство парня и прошло, ибо жили тогда в коммуналке, в огромном, старинном доме – сейчас оставшимся позади.
    Парень просит высадить его у метро: на кладбище сказал дочке, что не пойдёт в ресторан – мол, дома, сам помяну.
    Он прощается, выскакивает у метро, ныряет в густую людскую плазму, растворяется в ней ничего не значащей каплей, чтобы выйти на своей, такой привычной, станции, и, зайдя в магазин, где возьмёт чекушку, идти домой…
    Мама ждёт с обедом, расспрашивает, как и что.
    Он пьёт, отвечает, немного пьянеет…
    Среди воспоминаний становится тоскливо, томительно, а дальнейший день пуст, как выпотрошенный мешок, и тогда звонит однокласснику, живущему в соседнем доме, предлагает пройтись…
    Покупает ещё литровую баклагу пива, и идут в лесопарк, где дорожка вьётся возле стены возносящихся ярусами деревьев, и золото солнца стекает по их пышно-зелёной листве.
    -Похоронили?
    -Ну да. – Он пьёт пиво, отхлёбывает из горлышка.
    -Не люблю я похороны.
    -Кто же их любит? – отвечает наигранно-бодро, вновь думая о всеобщности, мало сознаваемой людьми.
    -А я новую модель присмотрел. – Коллекционер, помешан на модельках автомобилей.
    И – разливается, живописуя, предвкушая, как поедет покупать.
    Под аркой древесной листвы некто лысоватый, в спортивном костюме останавливает их:
    -Так, господа, не узнаёте что ль?
    Одноклассник.
    Не виделись года два.
    Рукопожатия.
    -Лысина моя многих смущает. Не узнают.
    -А я с похорон вот. На поминки не остался. – Глотает пиво из горлышка. – Да ты мог знать эту даму: помнишь, полная такая, в библиотеке со мной работала.
    Учился в вузе, где в тишине живёт оная библиотека, говорит, что помнит, но глаза мерцают серым равнодушием.
    Они идут вдоль реки, вспоминают школьные были, перебирают, точно листают книгу, имена, кто, где теперь обсуждая; они идут вдоль серо-коричневой, ленивой, как стяг, речки; пиво кончается, и пустая баклага летит в урну, и у горбатого моста он – вернувшийся с похорон – говорит:
    -Ладно, домой мне пора. Пока.
    Прощаются, эти двое хотят ещё пройтись.
    А он поднимается на мост, спускается, минует гаражи, и растворяется в гирлянде дворов – роскошно-запутанных, пестреющих детскими площадками, и фонтана слюдяные струи взлетают в одном из дворов, и небо плывёт июльской густотой синевы…
    


    

    

Жанр: Рассказ


предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Проза - Александр Балтин - Похороны и небо всеобщности

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru