Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Александр Балтин - Хорошая у нас страна
Александр Балтин

Хорошая у нас страна

    У хоботников – как явствует из названия – главное в устройстве хобот.
    Длинный и упругий, он помогает им прыгать и резвиться, поскольку эти занятия – основа жизни хоботников.
    Питание?
    Оно, конечно, играет роль, но с ним всё просто – ибо травки и листьев много вокруг.
    Хоботники, используя хобот разнообразно, срывают листики, и, помахав ими, ловко засасывают хоботом – и им же они втягивают в себя травку.
    После чего вновь прыгают и резвятся, отталкиваясь от земли хоботом.
    Есть у них, разумеется, и лапки – аккуратненькие такие, задние и передние, но главное – хобот.
    Хоботник-философ так и говорит:
    -Всё зависит от хобота. Да.
    Пушистики – по другому они зовутся одноглазые лохматики, - заглядывая к нему, спрашивают:
    -А пушистость?
    У хоботников нет шерсти – она им ни к чему.
    -Шерсть вторична. – Отвечает хоботник-философ, задирая хобот и издавая сложный, как бы составленный из нескольких, звук. – Главное – хобот.
    И он протягивает его одноглазому лохматику, точно сомневающемуся в этом.
    Лохматик лапкой трогает осторожно пружинящий, упругий хобот.
    -Да, - соглашается он. – Хобот – это вещь.
    -Ещё какая! – трубит хоботник-философ.
    Впрочем, он один такой.
    Он – исключение.
    Он живёт в пещере, размышляя о сути хобота и его свойствах, пока другие, живущие на полянках, прыгают и резвятся.
    -В хоботе суть. – Произносит вслух хоботник-философ. – Ибо если не хобот, то какими же мы были бы хоботниками?
    Иногда, заглянув к нему, хоботник поменьше, и не такой умный, предлагает:
    -Попрыгаем, философ?
    -Я не могу. – Отвечает он. – Я должен размышлять о хоботе.
    -Пусть его, - говорят другие. – Кто-то же должен размышлять. А мы пока резвиться будем.
    И они резвятся.
    
    Одноглазые лохматики вовсе не страдают от наличия у них только одного глаза.
    Глаз этот круглый, большой, и видит многое.
    -Есть такие слои, где летают только золотые бабочки, - говорит один лохматик.
    Или – пушистик, что, в сущности, всё равно.
    Бабочки – пёстрые и радужные, спускаются ниже – им интересно про золотых бабочек.
    -Какие такие золотые? – спрашивают они.
    Лохматик наставляет на них круг глаза.
    -Такие. – Отвечает. – Очень красивые.
    Бабочки улетают.
    Они поднимаются выше, надеясь оказаться в тех слоях, где живут эти – золотые.
    Но слоёв таких не достигают.
    -Всё они выдумывают, лохматики эти! – решают бабочки, опускаясь в привычные им миры воздуха.
    А лохматики продолжают наблюдать.
    Глаза их расширяются, вбирая новые впечатления, и впечатления эти, играя огнями, очень нравятся им.
    Одно, или другое впечатление иногда выскакивает из общей корзинки, разлетается брызгами.
    -Лови, лови его, - кричит лохматик, преследуя брызги.
    -Скорее, их. – Поправляет его другой, хватая лиловую искорку, что тотчас вырывается из его лапки.
    -Не-а, - говорит первый. – Это было одно впечатление. Просто разлетелось.
    Они, наконец, наловив искорок, составляют их, как ребёнок кубики, в общее.
    -Поделим? – спрашивает один другого.
    -Ага, - соглашается тот.
    И они делят его, как некоторые делят торт.
    
    -Вообще, делить торт – плохо. – Утверждает тортник.
    Он один такой, и сам не знает, откуда взялся.
    Он сидит на пригорке, в пушистой траве, и воображает торты: разные, с башнями из розочек, с кремовыми завитками и цукатными узорами.
    И торты возникают – в миниатюре, конечно, ибо тортник сам довольно компактный.
    Торты возникают, и он съедает их, не деля, сладко облизываясь потом.
    -Делить торт – плохо, - говорит он самому себе.
    Хотя поделиться тортом он вполне был бы готов, только не с кем.
    Иногда мимо него, пружиня хоботами, прыгают хоботники, совершенно не интересующиеся тортами.
    Иногда – преследуя убежавшие впечатления, пробегают одноглазые лохматики.
    -Я бы поделился с ними, - говорит тортник, воображая очередной торт, - но ведь они никогда не останавливаются.
    Верно, те всё прыгают и бегают.
    И тортник снова воображает огромные торты – и они снова появляются в виде небольших.
    И он снова ест их, не расстраиваясь, что появились небольшие.
    Ведь появились всё-таки.
    
    В горшочках прыгают горшовята.
    Они сами делают горшочки – из глины, песка, из чего угодно.
    -Можно даже из коры, - рассказывают они бабочкам, иногда залетающим к ним.
    -Да? Получается? – недоумевают бабочки.
    -Получаются, - говорят горшовята, предъявляя свои труды.
    Ребята эти маленькие, шустрые, но прыгать любят только в горшочках: для того их и делают.
    Издалека кажется, что это сплошные, вдруг ожившие горшки, но… приглядитесь – и вы увидите шапочки горшовят, и даже услышите славный смех.
    Все их занятия – делать горшочки и прыгать в них.
    -И даже не хотят торта попробовать, - удивляется тортник.
    -Они и взлететь не хотят, - бросают ему бабочки, пролетая мимо.
    А горшовята вообще не едят: им не надо.
    Зачем? если можно делать горшочки, прыгать в них, и так проводить время.
    Здорово!
    -Каждому – своё. – Говорит хоботник-философ.
    Ведь недаром же он философ.
    Он знает самую серёдку рассуждательной жизни.
    А серёдка – это вам не селёдка.
    -А ты когда-нибудь видел селёдку? – спрашивает его лохматик, заглянув в очередной раз в пещеру.
    -Не-а, - отвечает философ. – Зачем мне селёдка? Главное – это хобот.
    -Ну да, - соглашается лохматик, вращая глазом. У него-то хобота нет. – Но селёдка – это тоже интересно.
    Кусочки разговора, превращаясь в мелкие капельки, летят в разные стороны, и тортник, увидев их, думает – а что она из себя представляет: селёдка?
    И он начинает воображать её.
    Но получается торт – довольно вытянутый, с хвостом из орешков.
    -Я же говорил: каждому – своё. – Замечает философ, когда эту историю ему рассказывает опаловый бин.
    Опаловый бин бывает всюду – ему это не сложно, ибо у него есть опаловый ход: ход мерцает и переливается, позволяя бину идти, взлетать, проноситься.
    -Раньше я был просто бином, - рассказывает опаловый бин, - но потом, как-то раз, нашёл на дороге опаловый ход, и теперь я – опаловый бин.
    Иногда он заглядывает к хоботнику-философу, чтобы разубедить того в чрезмерной важности хобота.
    -Если не хобот – то что? – вопрошает его философ.
    -Разное, - отвечает бин загадочно, и опаловый ход его мерцает.
    -Например?
    -Брызгающиеся кусты, или взлетающий щебень. – Сообщает опаловый бин.
    -А ты видал такие?
    -Видал, я же всюду бываю.
    Но хоботник качает головой.
    Как можно сравнить какие-то брызгающиеся кусты или взлетающий щебень с хоботом?
    И он задирает свой, упругий и подвижный, и довольно щупает его лапкой.
    А опаловый бин идёт себе дальше – идёт, взлетает, проносится.
    Он и сам уже мерцает, как его опаловый ход.
    -Скорее хвост, - замечает наблюдательный лохматик, наставляя на проносящегося мимо опалового бина глаз.
    Хотя нет, делает выводы тот же лохматик, поскольку бин ему ничего не отвечает. - Хвост сзади, а ход у него повсюду. Надо спросить у философа.
    И он идёт к хоботнику-философу, который в данный момент заснул, и ничего не может ответить.
    Бабочки порхают.
    Хоботники резвятся.
    Горшовята мчатся в своих горшочках.
    Кто там ещё?
    Все при деле, все на местах, бездельничать некому.
    -Хорошая у нас страна, - вздыхает тортник, съев очередной, миниатюрный торт.
    Это точно.
    
    


    

    

Жанр: Детское


предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Проза - Александр Балтин - Хорошая у нас страна

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru