Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Александр Балтин

Я нумизмат

    Я нумизмат.
    С того первого детского момента, когда в книжном шкафу отца я нашёл жестяную коробочку из-под специй, и, открыв её, обнаружил разнообразную мелочь, монеты расцвели для меня таким недоступным в советском детстве миром – расцвели, давая богатство ассоциаций, в которых мелькали огни ушедших империй и личности генералов, а отчаянные полководцы сами возглавляли войско, не боясь получить пулю.
    О, в той коробке была только мелочь, и, разглядывая её, я спрашивал у отца – А что такое Гельвеция? Или – Что это за король изображён на гранёной монетке?
    Отец улыбался, он говорил: Давай, сынок, посмотрим в энциклопедии, полистаем книжки…
     И мы листали, узнавая, что Гельвеция – это Швейцария, а король – Георг шестой…
     Потом в объективе моей жизни появился клуб нумизматов: туда попадали из арки, в сущности, клуб был подвалом, где раз в неделю, по воскресеньям, собирались фанатики-коллекционеры, и куда детей не пускали.
    Я топтал снег возле дома, пока отец покупал африканскую и азиатскую мелочь; увлечённый, он выскакивал без шапки, со сбитым шарфом, и кричал:
    -Я Мавританию тебе купил!
    Или Маврикий.
    И точно очерки пальм проявлялись миражами в синеюще-белом пространстве дня.
    Мы шли домой, обсуждая событие, и меня уже интересовала дальность, древность, глубины, штольни былого; я читал книги, из которых можно было узнать историю талера, или выяснить, когда и кем использовался батцен.
     Однажды – с мамою уже – мы ездили в гости: к родственнику нашей родственницы, который был разведчиком, попросту шпионом, закамуфлированным, конечно, и большую часть жизни прожил в ФРГ, ГДР, Австрии, заполняя досуги нумизматикой.
    Жена его выносила тяжёлые самодельные альбомы в комнату – из другой, где стояли они… Я не узнал, но представлял это мощное положение переполненных альбомов; и, листая их на табурете, почти не слыша разговоров мамы с его женой, отъединялся от реальности, думая, что вот – такова и есть: мир монет.
     В трамвае, когда возвращались домой, я сказал маме:
    -Здорово, да. Но – главное, чтобы монеты не стали жизнью.
    Про себя подумав: А почему бы и нет?
    Потом клуб переехал – он переехал в бывшую церковь, пространства стало больше, а собрание сделались многолюднее, и меня уже пускали, но только потому, что отец платил трёшку – советскую, зелёную купюру, и я был единственным ребёнком, блуждавших среди мерцания серебра и тусклого отлива меди.
     Позже ездил один, мечтая втуне, чтобы именно монеты и определили жизнь…
     Вороха событий, мелькание юношеских лент: закружившая компания, когда хотелось водить девушек в кафе, и шляться вечерами, выпивать и курить западные папиросы; а монеты… Они ушли на задний план, как нечто не существенное – и сам не успел понять, как продал серебряные экземпляры, тратя деньги на чепуху.
     Жизнь слоилась, снова вороха событий погребали под собою: много траура порою будто отменяло реальность – смерть отца, близких родственников, собственное неустройство в жизни…
     …в ней и нельзя устроиться, сочиняя стихи и поэтизируя монеты: о! в денежном слоение реальности тебя будут печатать, но без связей, вне тусовки ты просто никому не нужный фрукт, могущий перечислять издания, где был опубликован только для того, чтобы не ощущалось, что жизнь прошла зря.
     Монеты вновь входили в объектив реальности: сначала чтением о них и рассматриваньем картинок: интернет предложит лицезреть любые; потом с одноклассником, с которым сохранились лёгкие, вполне необязательные отношения, предложил сходить на ярмарку увлечений, где в десятков отсеков можно было найти…
     Но проще перечислить, чего там не оказалось.
     И – воспоминание о советском клубе померкло; и стал бывать на ярмарке, выкраивая деньги, тратя скудные гонорары, и мечтая, мечтая о собственной нумизматической лавочке.
     …вот отец возвращается с работы – я всегда встречал его, рассказывал о школе; он улыбался, он задавал вопросы. Он сказал:
    -А вот сегодня принёс кое-что интересное.
    И извлёк из портфеля-дипломата каталог монет мира – не роскошного Краузе, конечно, всего-навсего Йомена, но – дух захватило, и, листая глянцевые страницы, заявил я, что просижу над ним весь вечер.
    -Ну, не стоит, сынок. – Сказал папа. – Я же купил его. У тебя будет много времени смотреть.
     А вот толкучка возле прудов, в заснеженном лесу: всё продают – книги, марки, календарики, и – монеты, монеты: в пластмассовых, самодельных планшетах, в альбомах, привезённых из Польши, или других стран советской демократии.
     И запах серебра (представляете! серебро пахнет!) сливается с запахом снега, и скрипят дорожки, и мерцают синевою.
    …мускулами перевитые, потные люди, оттиснув штемпели, высекают специальной трубой талеры из раскатанного листа – кругляши блестят, они великолепны, и современность средневековья реальнее взгляда из московского окна.
     Купец в своей лавке неспешно, прищурив глаз, подсчитывает батцены, делая записи круглым, тяжёлым почерком в гроссбухе: Ганзейский союз процветает.
     Столбики испанского золота громоздятся на столике зевающего вельможи-игрока, какому всё равно, сколько проиграть…
    
    Нумизматическая лавочка судьбы становится интереснее библиотеки оный, лабиринт который чреват – не просто проигрышем, а тотальной личностной катастрофой.
    
    


    

    

Жанр: Рассказ


предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым



Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru