Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Александр Балтин

Трио статей

     1
    ВСПОМИНАЯ ЮРИЯ ТРИФОНОВА…
    Мой отец был типичным представителем советской интеллигенции – физик с широчайшим жизненным и интеллектуальным кругозором: типичным, и – штучным: необыкновенно мягким, никогда не повышавшим голоса, лучившимся добротою; и то, что Юрий Трифонов был его любимым советским писателем, свидетельствовало о необыкновенной психологической точности (и тонкости!), верной «вглядчивости» советского классика.
     Ибо во многих персонажах отец узнавал себя, как узнавали многие-многие… Несколько растерянные в жизни – впрочем, по-своему артистически растерянные, не слишком придающие значение быту, знающие, что внутреннее содержание человека куда ценнее всего внешнего, эти люди сейчас были бы признаны лузерами… Что ж! лузер в определённом смысле знает о жизни больше, нежели человек, преуспевший во «внешних жизненных шахматах».
     Он точно знает, что интеллигентность не миф, а необходимая характеристика человека, достойного именоваться оным, и что мягкость – вовсе не мягкотелость, а желание не задеть другого, не причинить ему боль.
     Обмен всегда затягивается, что чревато для жизненных обстоятельств, но не для стилистики.
     Городская стилистика Трифонова! Уплотнённые, густые, как бабушкин борщ, с тяжёлым мясом быта и плоти фразы лепятся массивно, созидая картины жизни и быта, какие в неповторимости своей определяют ностальгический колорит.
     Через временное проступает вечное – всегда, если речь идёт о первоклассном писателе; и, перечитывая Юрия Трифонова сегодня, можно не только – с дополнительной отчётливостью – представить быт и суть жизни отцов, но увидеть, как сквозь изломы и успехи советской яви проступает розовато-золотистое свечение всеобщности – той всеобщности, какая и определяет сущность жизни людской, пускай и не зримо для большинства.
    
     2
    СЛОВО О ПОЭТИЧЕСКИХ АНТОЛОГИЯХ
    Антология – само понятие – подразумевает объективность, академичность, и уж во всяком случае, проверку временем: банальную, как многое в жизни, и столь же необходимую, как вода для человека.
     Чудовищное количество поэтических антологий, ныне выходящих везде и всюду: в больших и малых городах, чуть ли не в недрах определённых литературных групп, в различных учебных заведениях девальвирует само понятие антологии, исключающее поспешность и сиюминутность. Ибо никому не придёт в голову издать поэтическую антологию определённого района: то есть поэтов, живущих здесь и сейчас в конкретном месте.
     Масса томов, составленных по принципу приятельства, пристрастности, не то вообще по способности заплатить не сулит ничего хорошего.
     Ибо, как это не прискорбно для господ поэтов, стоят они чего-то, или нет, становится понятно лет через 50 после их смерти. Как минимум.
    То есть сейчас был бы логичен – на государственном уровне, а иной для антологий не гож – выпуск тома: Русская советская поэзия 70-80 годов 20 столетия. Тома с представительной редколлегией, включающей признанных (относительно широко) разноплановых поэтов старшего поколения, поскольку, извините за банальность, в старости люди мудрее и добрее.
     Возможно, нужен даже запрет (о! эти запреты! Ужас генетической памяти… но ведь в школах всё же не продают порнографические журналы: запрет) на бесконечное «антологизирование», как на упорную самопропаганду всевозможных литгрупп, ничем не доказавших собственную значимость и величие.
    Государственный запрет.
    
     3
    ОКУДЖАВА И МЫ
    Нежное, доброе, несколько заунывное…
     Пение Окуджавы, столь важное для лучших представителей двух-трёх поколений, ныне востребовано только постаревшими их представителями, а, учитывая скоротечность жизни вообще, аудитория эта редеет на глазах.
    Ибо доброта не популярна.
    Как мягкость и нежность.
    Могут ли эти – основные – понятия быть популярны, или нет?
    Оказывается, могут.
    Двадцатилетие официальной политики растления – с обнаглевшим шоу-бизнесом, осатанелой жаждой наживы, тотальным размывом эстетических критериев, с культом псевдосилы и проч. – сделало своё дело, да так, что всё животное наверху, а всё лучшее, человеческое загнано в подполье.
     Попробуйте объяснить двадцатипятилетнему менеджеру, что в жизни кроме денег, комфорта и неправильно понятого успеха есть ещё что-то! Не преуспеете – как предложив ему послушать песни Окуджавы.
     Ибо для их восприятия нужны соответствующие душевные вибрации – они нужны и для нормальной жизни, но, заглушённые реальностью, еле теплятся они в нынешних душах – однако, теплятся всё же, ибо изначальны.
    А курс (нелепо звучит, увы) – в школе, к примеру – курс прослушиванья песен великого барда мог бы осветлить души детей, ещё не столь загрязнённые, мог бы, но…
     Аудитория редеет.
    Свет убывает из жизни.
     Самое страшное, что живущие в темноте начинают воспринимать её светом.
    
    
    
    
    


    

    

Жанр: Статья


предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым



Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru