Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Санди Зырянова - Спецподразделение АнтиНЕХ и юный заклинатель
Санди Зырянова

Спецподразделение АнтиНЕХ и юный заклинатель

    Кот по имени Джин Симмонс вышел в подъезд для ежедневного обхода. Проверил углы, осмотрел каждую ступеньку. Особенно внимателен он был в тех местах, где постоянно царит тень. Известно, что тень мало-помалу разъедает ткань бытия, и в ней образуются тоннели, как в сыре. В этих тоннелях и пещерах живут странные создания. Правда, чаще всего они безобидны и даже дружелюбны, разве что иногда не прочь пробраться в реальность и стащить оттуда что-нибудь на память. Но слишком близко знакомиться с теневыми жителями не стоит: из их тоннелей можно не выбраться и остаться там навсегда.
    Однако теневые жители – это просто наши соседи. А вот кое-кто другой… Простодушные существа – люди – считают, что их дом и есть их крепость. То есть надежная защита не только от непогоды и чисто человеческих неприятностей, но и от хищников и всяких зловредин, обитающих по Ту Сторону. Как же они ошибаются! Да если бы не коты, была бы у них защита, как же.
    Джин Симмонс искренне считал, что только их объединенная интеллектуальная мощь и деятельная борьба с опасными существами с Той Стороны спасают людей в подъезде от гибели и перерождения. Разумеется, его товарищи – беленькая ангорская кошечка Маркиза, рыжий красавец Афоня и серый полосатый «подобранец» Кисик – полагали точно так же. И хотя в их активе числились всего два подвига по защите жителей подъезда, но каких!
    Да за каждый такой подвиг котам следовало поставить памятник при жизни.
    В первый раз они, пытаясь отловить бессовестного Потолкового Лампожуя, напали на след ужасного оборотня-цутигумо – и дружно выгнали его из подъезда.
    А потом организовали операцию по спасению девочки Лены, которая провалилась в теневой тоннель.
    Маркиза сбежала по ступенькам. Вид у нее был взволнованный, и Джин Симмонс насторожился.
    – В подъезде что-то происходит, – сказала она. – Моя хозяйка всю ночь не спала. Ее мучили ночные кошмары. И ее соседку тоже.
    – Может быть, она что-то не то съела или переволновалась? – предположил Джин Симмонс. Хозяйка Маркизы вечно волновалась из-за всякой ерунды: то лак на ногтях облупился, то каблук сломался, то платье вышло из моды, то любимый певец женился…
    – Хорошо бы, – ответила Маркиза. Хозяйка часто действовала ей на нервы, и все-таки Маркиза ее любила. – Надо спросить у Кисика, как его хозяйка себя чувствует.
    – Моя вроде не жалуется, – подумав, сказал Джин Симмонс. – И у Афони хозяева – тоже.
    Рыжий Афоня спрыгнул из окна. Он всегда так поступал – выбирался из своей форточки на козырек подъезда и потом пробирался в подъезд через постоянно приоткрытое окно.
    – Что, и у вас тоже? – спросил он. – У меня в доме пес знает что творится!
    – Что, тоже ночные кошмары?
    – Да нет, – Афоня озадаченно мотнул головой и повел усами. – Какие кошмары, у них все наяву! У хозяина каша подгорела, и котлеты он пересолил. А хозяйка попыталась розетку починить, так ее током как шарахнуло! В общем, переругались они из-за того, что обед испортили и проводку угробили. И еще из-за того, что хозяйка одежду на стул свалила, а хозяин забыл пропылесосить. В общем, неудачный день у них сегодня.
    Кисик, выслушав друзей, тоже заметил, что его хозяйка не жалуется. Она всю ночь читала. Читать хозяйка Кисика любила про космос, роботов и всякие механические штуки в далеком будущем, – так что ей было не до кошмаров и не до пересоленных котлет, в будущем таких проблем просто не могло возникнуть, а ссориться ей было не с кем.
    Словом, четверка котов из Спецподразделения «АнтиНЁХ» – отряда по борьбе с неведомой ёкарной хренью с Той Стороны – вынуждена была констатировать, что новый подвиг пока откладывается. А с плохим сном и бытовыми неурядицами люди и без котов разберутся.
    Но уже на следующий день выяснилось, что хозяйка Кисика все время читает по ночам только потому, что не может заснуть из-за мерзких сновидений, а в доме у Джина Симмонса вылетел интернет, сломалась стиральная машинка и случилась утечка газа, так что пришлось срочно вызывать газовую службу и мастеров. Пока расстроенные хозяева хлопотали у себя в доме, из-за стены раздавались вопли и ругань соседей. Джин Симмонс ушел в другую комнату, но другие соседи тоже ссорились и орали во весь голос.
    А это было уже подозрительно. Когда половина подъезда страдает от плохих снов, а другая половина – от бытовых сложностей и ссор, это наводит на мысли о чьих-то сознательных происках. По крайней мере, Маркиза сказала, что таких совпадений не бывает, а к ее мнению антинёховцы привыкли прислушиваться.
    На кратком совещании было решено сначала провести опрос дружественных существ, и в первую очередь домового, вернее, подъездного. И коты пошли по этажам.
    На третьем навестили Подъездного Нафаню и его жену – кикимору Марфушу, потом решили поболтать с Хокой, жившей там же в металлическом ящике под потолком, затем заглянули к Бабаю, который обитал за батареей парового отопления. Все они были очень недовольны.
    – Дак запечатано мне, – сказала Марфуша, стройная кикимора с дизайнерскими дырками на льняном сарафане и изысканными манерами. – Нешто б я на нижние этажи не спустилась бы? Я свое дело знаю, у меня лицензия первого класса и пять благодарностей! И мне даже значок «Почетной кикиморы» на съезде домашних духов в прошлом году пожаловали. А теперича из-за того, что этот паршивец мне ход запечатал, я не могу за нижними-то горницами присмотреть.
    – То-то и оно, – поддержал ее Нафаня. – За верхними-то я присмотрю. А вот что с нижними делать? Люди, они же сами знаете какие – тяп, ляп, без нас никуда…
    – Какой паршивец? – не поняли коты. – Как запечатал?
    Нафаня поманил их и вывел на лестницу.
    На стене отчетливо выделялось странное короткое слово. Кисик шевельнул ушами.
    – Что это? Никогда такого не видел.
    Поскольку хозяйка часто читала с Кисиком на руках, он тоже научился читать.
    – Может быть, это фамилия? Люди часто пишут где попало «Здесь был Вася» или «Здесь был Петров», – предположила Маркиза.
    – Ну, нет, мои люди бы такого писать не стали, – возразил Афоня. Его хозяева были как раз Петровы. – Да и зачем? Все и так знают, что они живут в этом подъезде.
    Вообще-то Афоня ошибался. Из жителей подъезда по имени и фамилии друг друга знали только несколько человек, остальные даже не здоровались друг с другом. Лучше всех людей в подъезде, как ни странно, знали коты и домашние духи, да еще собака по имени Джульбарс с четвертого этажа.
    – Заклинание это, – с трудом сказал Нафаня. – А для краткости просто «мат» называется. Кто-то сглупу написал от нечего делать, а для нас, для духов, это как ножом по сердцу. Одно хорошо, что злые духи тоже сюда не проберутся, да толку с этого, ежели мы с Марфинькой к своим обязанностям приступить не можем?
    Бабай поддержал Нафаню и Марфушу.
    – Ишь, поганец мелкий, – сказал он. – Я бы до него добрался, уж я бы его повоспитывал! Всему бы научил: и как вежество знать, и как чистоту в дому соблюдать, и как папку с мамкой слушаться! Уж так понятно бы объяснил! Я, как-никак, заслуженный педагогический работник с 1758 года! С моим-то опытом у меня детишки все исправляются сами собой… Да как ты им займешься, ежели родители не зовут, а без запросу мне помогать закаяно?
    – Да ты о ком? – не понял Кисик.
    – Как это о ком? О соседях наших новых, – воскликнул Бабай.
    На новых соседей никто не обратил внимания. Это была обычная семья – папа, мама и сынишка лет десять-двенадцати, с виду очень респектабельная. Папа каждый день уезжал куда-то на дорогой машине, а мама с утра ходила в фитнес-клуб, по магазинам и в салоны красоты. Хозяйка Маркизы хотела с этой мамой познакомиться, так как почувствовала в ней родственную душу, но та, похоже, не желала заводить новых друзей.
    – Они это, они, больше некому, – затараторила и Хока. – Сама я видела, сын ихний-то взял да и написал! Вы думаете: ой-вэй, кто мог такое сотворить? А я своими глазами видела, что сын! Вы-то, конечно, думали: что такое эта Хока? Таки ноль без палочки, сидит, никто ее даже не замечает, нет бы молока вынести! А я снами питаюсь, понятно вам, сны кушаю? Страшные. Вот не съела я страшные сны на верхних этажах, а отчего не съела? – оттого, что путь мне теперь заказан, вот так, из-за этого заклинания нет мне теперь пути! – и бедные люди через это кошмарами мучаются, маются бедные, а все через то, что злое заклинание написано!
    Джин Симмонс испытал что-то вроде разочарования. Он-то надеялся, что в подъезде происходят великие и темные дела, а это просто кто-то по глупости испачкал стену! Единственное, что смущало: коты не смогут вытереть стену самостоятельно. Однако у мальчика есть родители, и они наверняка заставят его убрать художество и объяснят, что так делать нельзя.
    Однако прошло несколько дней, ситуация ничуть не улучшилась, а на лестничной площадке появились и другие надписи. Одна, сравнительно безобидная, – «Ленка дура». Неизвестно, кто имелся в виду, но Джин Симмонс забеспокоился, что это про Леночку из 49-й квартиры. Леночка была очень хорошей девочкой и совсем не заслуживала, чтобы про нее такое писали. Вторая – тоже заклинательная, и Хока громко возмущалась, что ей теперь «таки нет жизни, а то, шо осталось, это не жизнь, а давайте за нее просто помолчим!»
    Еще через день бабка Петровна из 42-й поймала нового соседа за выведением очередной заклинательной надписи прямо возле своей двери.
    – Ты что же это, негодник, делаешь! – закричала она. – Ах ты, хулиганье! Ну-ка, вытирай!
    – Да пошла ты, старая мымра, – ухмыляясь, ответил мальчишка.
    – Ты как со старшими разговариваешь? – возмутилась Петровна. – Вот я твоим родителям расскажу!
    Петровну и Хока называла «мымрой», потому что переговорить Хоку только Петровна и могла. Но тут нашла коса на камень.
    – Че? Да кто ты такая, слышь, коза старая? – загоготал мальчишка. – Да ты знаешь, кто мой папа? Он городской прокурор! Только тявкни – и будешь в тюрьме сидеть, пока не сдохнешь! Пошла вон отсюда!
    – Хулиган, – поджав выцветшие старческие губки, процедила Петровна и спряталась в квартиру, на всякий случай закрывшись изнутри сразу на все замки. А мальчишка еще и наплевал на ее дверь.
    Через день произошел пренеприятный инцидент с Леночкой. Джин Симмонс не застал начала, но когда он вышел на лестницу, скандал бушевал уже вовсю.
    – Я своими глазами видела, как ваш мою толкнул с лестницы! – кричала мама Леночки. – Она маленькая! Вы понимаете, что могло случиться? Вы что, не можете с ним поговорить?
    – Да ваша сама к нему пристает, – визжала в ответ новая соседка. – Не буду я с ним говорить! Я своему Димочке ничего не запрещаю, у нас вальдорфская система воспитания и японские методики! А если ваша к Димочке еще раз пристанет, я на вас в суд подам!
    – Это ваш к нашей пристает, – возмутилась мама Леночки. – Это я на вас подам!
    – Ой, да подавайте! А мой муж сделает так, что у вашего лицензию предпринимательскую отберут, и тогда вам одна дорога – в сторожа!
    – Ой-вэй, какие нервы, – прокомментировала сверху Хока. – Таки я давно не видела подобных представлений, шоб я так жила, а я живу уже очень давно, но у нас таких соседей еще не бывало. Вот пьяницы – это да, как вспомнить, так и вздрогнуть, когда же… в 74 году, как сейчас помню… Хиппи были, все под гитару песни пели, художник был, всю парадную красками завонял, татуировщик был, к нему тут байкеры ходили, все ко всем ходили, – а таких не было!
    Джин Симмонс собрал антинёховцев, и они начали обсуждать сложившуюся ситуацию.
    – Получается, что мы теперь не «АнтиНЁХ», а «ЗаНЁХ», – сказал Кисик. – Если так посмотреть, то домовой, то есть подъездный, кикимора, Хока и Бабай – это тоже НЁХи. А из-за того, что этот противный Димочка пишет на стенах всякую дрянь, они не могут выполнять свои обязанности, да и вообще им плохо. Хока вон как похудела, видели?
    – А Бабай впал в эту, как ее… в общем, черную меланхолию, – добавил Афоня. – Страдает он, что у него перед глазами пример растления и порчи детской души через вседозволенность.
    Маркиза помолчала. Пока она думала, Джин Симмонс растерянно произнес:
    – Но что мы-то можем сделать? Это не по нашей части, человеческие безобразия… Может, его поймать да поцарапать, этого Димочку?
    – Пока родители не вмешаются и не объяснят ему, что так поступать нельзя, – не поможет, – категорически сказала Маркиза. – Каждый ребенок слушается родителей, а не чужих котов. Но меня беспокоит другое. Наши домашние духи, или НЁХи, – они милые, добрые, но слабые. Их одним пустяковым заклинанием остановить можно. А вот на Той Стороне водится кое-кто посолиднее. Цутигумо помните? Им заклинательные надписи этого Димочки – как нам с вами укус мышонка. И если они поймут, что подъезд остался без защиты, и им противостоят только четыре кота… представляете, что будет?
    – Может, самим стереть эти надписи? – безнадежно предложил Джин Симмонс.
    Они спустились и начали прыгать, пытаясь достать лапами, но Димочка написал свои заклинания слишком высоко, и у них ничего не получилось.
    На следующий день хозяйка Маркизы, которой тоже не нравились обрисованные стены и заплеванные ступени, решила поговорить с отцом Димочки.
    Она надела свое самое шикарное красное платье с большим декольте, накрасила губки, надушилась, дождалась, пока Димочкин папа приедет на своей дорогущей машине с работы, и приняла грациозную позу.
    – Здра-авствуйте, Сереженька, – кокетливо сказала она, ослепительно улыбнувшись. – Давайте знакомиться? Я ваша соседка Наташа! Очень приятно.
    – Мне тоже, – буркнул «Сереженька», злобно уставившись на вырез красного платья.
    – У вас такой милый мальчик, – продолжала Наташа, взмахивая ресницами и улыбаясь еще ослепительнее, – но вот зачем он…
    Обычно ее улыбки и комплименты срабатывали. Но тут из квартиры выбежала мама Димочки.
    – Ты как посмела моему мужу глазки строить? Ах ты, змея! Ишь, вырядилась, дрянь такая! – заголосила она и вцепилась ногтями в лицо Наташе.
    – Сама змея! Сама дрянь! – закричала Наташа, отбиваясь.
    Маркиза решила вмешаться и тоже вцепилась когтями. До лица она не достала, но и не собиралась! Колготки у Диминой мамы мгновенно превратились в сплошные дыры, а холеные ножки покрылись длинными царапинами. Женщина взвыла не своим голосом.
    Димин папа не принимал участия в потасовке, зато наблюдал за ней с явным удовольствием.
    – Что ты стоишь, Сергей! – завопила Димина мама. – У нее кошка, она же бешеная!
    – Кошку конфискуем, – веско сказал Димин папа, – и усыпим, раз она на людей кидается. А вам, гражданочка, придется платить штраф…
    – За что штраф? – ошеломленно спросила Наташа. – За то, что ваша жена на меня набросилась и платье порвала?
    – За то, что ваша бешеная кошка непривитая людей калечит!
    Кисик, очень взволнованный, вызвал Джина Симмонса и Афоню.
    – Что делать будем? – спросил он. – Тут уже не НЁХов – тут Маркизу надо спасать!
    – У тебя есть план? – деловито уточнил Джин Симмонс.
    – Есть. Я же дружу с летучими мышами, уговорю их пустить Маркизу на чердак.
    – А еду ей мы принесем? – догадался Афоня. – Главное, чтобы хозяева ничего не заметили…
    Маркиза подумала и согласилась.
    Афоня зря беспокоился: ему удалось утащить для Маркизы целый пакет сосисок. Но обстоятельства, при которых это произошло, его вовсе не радовали.
    Оказывается, Димочка подслушал, как его хозяйка рассказывает подружкам, что ее муж хорошо готовит. Сама она больше любила возиться с техникой и чинила все в доме. Димочка тут же схватил маркер и написал напротив квартиры Афони: «Петров баба», «Петров подкоблучьник» и «Петров дурак».
    Петров был кандидат математических наук и занимался любительским боксом, а ростом был под два метра. Поэтому он просто вышел из квартиры и схватил Димочку за руку, еще даже ничего не успел сказать, как мальчишка завизжал, извиваясь, засучил ногами и пообещал, что Петрова посадят в тюрьму пожизненно.
    – Марш за тряпкой и вытирай все, что написал, – потребовал Петров.
    Однако Димочка так и не вернулся с тряпкой. Вместо этого приехал наряд полиции, надел на ошарашенного Петрова наручники и отвез в отделение. Через два часа Петров, конечно, вернулся домой, но переполох поднялся изрядный.
    А мама Димы, выходя на улицу, всем напоказ доставала айфон и хвасталась:
    – Я своему сыночку ничего не запрещаю! Он должен вырасти свободной личностью, не испорченной никакими ограничениями!
    Маркиза жила на чердаке уже три дня. Она-то и заметила первой жуткую черную тень.
    Кошка забилась в угол. А тень наклонилась над мирно спящими днем летучими мышами.
    Первое тельце, растерзанное и выеденное одним укусом, упало на пол.
    Существо взяло вторую мышку, растянуло ее крылья и впилось в живот. Мышка забилась, запищала, но через несколько секунд все было кончено, и несколько кровавых капелек упало на пол чердака. А неизвестная тварь явно только вошла во вкус. Третья летучая мышка уже трепыхалась в ее призрачных лапах.
    У Маркизы даже в глазах защипало от жалости к несчастному зверьку. Коты – хищники, но есть разница: ловить зверьков, чтобы съесть их, или вот так злонамеренно истязать? И Маркиза взвыла:
    – Нетопыри! Вставайте! Вставайте, вас же сейчас съедят!
    Летучие мыши просыпались – медленно, неуверенно, а тварь тем временем поймала еще одного из их стаи и принялась терзать. Теперь Маркиза могла рассмотреть ее длинные когти, ее желтые длинные зубы… и поняла, кто она.
    Навья.
    Неупокоенная душа покойника, умершего дурной смертью.
    Хока что-то такое рассказывала о соседях-алкоголиках, спившихся до смерти, – но долгое время их призраки не беспокоили подъезд. Зло, разбуженное по глупости новыми соседями, дало возможность навье вернуться. И Маркиза усами почувствовала, что навья начала с летучих мышей только потому, что они первыми попались ей на зуб.
    Летучие мыши взмыли в воздух и полетели. Маркиза сообразила, что еще чуть-чуть – и навья доберется до нее, потому что она единственная из живых, кто остался на чердаке. «Хоть бы этот хулиган Димочка написал свои заклинания возле чердака», – подумала она. Так был бы шанс задержать навью, хотя Маркиза чувствовала: для нее нужны заклинания помощнее.
    Она вскочила на чердачное окно. Было невероятно высоко и так же невероятно страшно. Прыгать вниз Маркиза боялась. Она решила выбраться наверх, на крышу, но сделать это было не так-то просто. Одна ошибка, одно неверное движение – и лежать Маркизе белым трупиком на асфальте… А к ней уже протянулась черная рука-щупальце, от которой исходил явственный заах тления. Маркиза в ужасе уставилась на эту руку. Сквозь полусгнившую кожу просвечивало тухлое, раздутое мясо и бурые кровоподтеки. В некоторых местах кожа лопнула, и в трещины сочилась бурая жидкость, распространяя зловоние. На пальцах мясо отслоилось и висело клочьями. Однако этот оживший труп двигался, он хотел жрать и явно намеревался полакомиться кошкой.
    Выбирать было некогда, и Маркиза прыгнула вниз.
    Она успела раскрыться, как парашют, чтобы как можно мягче опуститься на землю, и вдруг заметила, что порывом ветра на чьем-то незастекленном балконе раздуло простыню. Маркиза извернулась в воздухе и вцепилась в самый край этой простыни. Она затрещала под коготками, даже немного порвалась, но Маркиза уже держалась крепко. С трудом она запрыгнула на балкон.
    Это оказался балкон Петровны.
    От пережитого ужаса Маркиза бессильно упала в уголке балкона, как тряпочка. Но задерживаться не стоило. Она пробежала по комнате мимо удивленной старухи и заскреблась в дверь.
    – Это еще что такое? – заворчала Петровна, но присмотрелась. – А, это Наташина… что ты тут делаешь, кисонька? Может, молочка?
    Маркиза не стала отказываться. Ей ужасно хотелось подкрепиться и хоть немного восстановиться. Ее ждали серьезные дела.
    Она заколотила в дверь Джина Симмонса, потом бросилась к Кисику, потом – к Афоне. Наконец, друзья начали собираться.
    – Что случилось? Что-то серьезное? – спросил Афоня, отлично понимая, что по пустякам Маркиза не стала бы так срочно всех собирать.
    Кисик потерся мордочкой о ее мордочку. Он очень за нее беспокоился.
    – Навья, – выдохнула Маркиза и упала на пол.
    – Маркиза! – воскликнул женский голос. Это хозяйка Маркизы как раз шла домой с работы. – А я тебя везде ищу! Ну, пойдем домой, моя кошечка, моя лапочка! Разве можно так убегать!
    Хозяйка так расчувствовалась, что даже погладила Кисика, и тот удивленно замер. Раньше она была категорически против их встреч.
    Джин Симмонс поскреб лапой пол.
    – Навья, – сказал он. – Это же неупокоенный мертвец? Серьезнее некуда, Афоня. Они, знаешь ли, людоеды. Раньше наши предки знали, как их остановить, но сейчас этого тебе и Нафаня, наверное, не скажет…
    – Ой-вэй, что вы такое говорите, друзья мои, – пискнула сверху Хока. – Нафаня-то скажет, да кто его услышит? Люди его не понимают! А Нафаня, он домовой со стажем, уж он скажет, как скажет, так скажет, он все знает и про это, и про все!
    – А мы не сможем? – спросил Афоня.
    – Нет, тут люди должны, – вздохнула Хока и спряталась. Коты немного подождали, но она так и не появилась.
    – Что-то в доме сдохло, – сказал Кисик. – Хока сказала меньше тысячи слов за один раз.
    Но разрядить обстановку ему не удалось. Точно так же, как и придумать, что делать. Ни у кого не было идей.
    Вечером прорвало трубу в подвале. Жильцы первого этажа вызвали аварийные службы, но аварию ликвидировать так и не удалось.
    Коты снова собрались, чтобы повторить мозговой штурм; теперь они сидели возле квартиры Афони, и вдруг чуткая Маркиза спросила:
    – Что это за запах? Похоже на мертвую крысу… и на рыбу?
    Она обожала влажный корм из тунца и форели и запах рыбы угадывала с одного вдоха. Поэтому остальные ей поверили и осторожно пошли вниз, к подвалу.
    На ступеньках, ведущих в подвал, лежала крыса. Та самая, которую не раз и не два трепал Кисик. Она была мертва, но конец ей пришел не от старости и не от голода.
    – Небось, Димочка-садист до нее добрался, – с горечью сказал Кисик. – Бедняга! Хоть она и зверь с пониженной социальной ответственностью, мне ее так жалко…
    – Вдруг это опять навья? Навья так же терзала летучих мышей, – прошептала Маркиза.
    Но Афоня и Джин Симмонс нашли в себе силы осмотреть тушку несчастной. Вокруг нее виднелись какие-то малоразличимые следы, похожие на утиные, только очень большие, пятна тины и грязи.
    – Водяной!
    – А Водяной бывает очень злым, если его не остановить, – заметила Хока, свесившись с лестницы. – Таки это не фунт изюма, чтоб я так жила! Он добрый, если ему приношения принести да добром задобрить, он тогда и добрый, и хороший, и русалки его людям помогают – плотвы там подкидывают и всякого прочего, русалки, значит, помогают… А если люди ему никаких приношений не приносят, он всем покажет Кузькину мать!
    – Кузька, – задумался Джин Симмонс. – Это какой же? Кот из третьего подъезда? Да нет…
    – Это же начальник моста в Заколдованном лесу, – вспомнила Маркиза.
    – А мать его – Баба-Яга! И видеть ее могут только мертвые!
    – И чтоб она была такая добрая, как мы ее тут не хотим видеть, – прошептала Хока, посерев от ужаса.
    У Джина Симмонса похолодели лапки.
    Свирепые существа с Той Стороны пробирались в их дом, который некому было защитить. И четверо храбрых котов ничего не могли поделать.
    – Нам нужно срочно найти, как справиться с положением, – решил Джин Симмонс. – Мы не можем лежать сложив лапы, даже очень благочестиво, и возносить молитвы котскому богу Непаникую. Правду говорят, что на Непаникуя надейся – а сам не плошай. Должен быть выход!
    – Может, теневые жители? – предложил Кисик. – У них можно спрятаться…
    – Люди туда не проберутся, – грустно возразил Афоня. – Это удавалось только Леночке. И то она не могла сама выбраться, пришлось Серенького Волчка звать…
    – Афонька, Кисик, – перебила их Маркиза, – вы гении! Где нож, который он подарил нам на прощание?
    
    ***
    Четверка котов из спецподразделения «АнтиНЁХ» шагала по извилистым подземельям теневых пещер. Теневые жители плелись за ними, взволнованно обсуждая происходящее.
    На них не действовали заклинания, опрометчиво написанные Димочкой на стенах, и они ничего не боялись, кроме прямой угрозы. Поэтому они охотно согласились помочь котам в их миссии.
    Та Сторона показалась котам очень красивой. Но теневые жители не решились ступить за землю Заколдованного леса.
    – Если мы туда пойдем, то обратно не вернемся, – извиняющимся тоном сказал один из жителей. – Так что уж простите… Это вы, коты, можете жить одновременно во всех мирах.
    Джин Симмонс приготовил нож.
    Вокруг стояли огромные деревья. Могучие замшелые стволы возносили короны ветвей на колоссальную высоту. Где-то очень высоко щебетали птицы и цокали белки, под деревьями росла шелковистая трава-мурава, неподалеку журчал ручей. Пахло свежестью, зеленью, первозданной тишиной. Солнце пробивалось сквозь листву, пестря бледными зайчиками. И все-таки котам было не по себе, настолько не по себе, что Джин Симмонс еле заставил себя подойти к ближайшему пню и зубами всадить нож в него.
    Вскоре послышался топот, и на поляну выбежал волк.
    – Серенький Волчок! – обрадовались коты. – Привет… то есть гой еси! Исполать тебе, добрый лесной царь!
    – Дак разве ж я царь всему лесу? – удивился Серенький Волчок. – Я так, волчий король. Уж что есть, то ес… ах ты, собака! Опять язык… – он перевернулся через нож, воткнутый в пень, и преобразился в плечистого богатыря. Коты с удовольствием разглядывали его в человеческой форме: синяя рубаха, кудрявая борода, золотистые волосы, у висков заплетенные в косицы, чтобы не мешать, блестящие синие глаза. О сущности Волчьего Короля напоминали только острые клыки, выглядывавшие изо рта, когда Серенький Волчок улыбался. – Что ж такое, как в волчьей форме заговорю – так и язык прикушу, – пожаловался он. – Ну, котейки, сказывайте, что за беда вас привела. Да не смущайтесь вы! Мне ли не знать – без важного дела на нашу сторону, в Навь, никто из живых не сунется.
    – Ваши тоже на нашу сторону не очень лезут, – сказал Джин Симмонс. – А вот поди ж ты.
    – На нас напали наши? – изумился Серенький Волчок.
    – Честно! – заверил его Джин Симмонс. – Водяной и эта…
    – Навья, – подсказала Маркиза.
    – Пока что они убивают крыс, – сказал Кисик. – Мою знакомую прямо-таки растерзали.
    – И летучих мышей…
    – И мы боимся, что они за людей примутся, – завершил Афоня.
    – Ох ты, окаянные, – прорычал Серенький Волчок. – Водяному-то я задам, а с Навьей что делать… пока я Водяного трепать буду, она все свое семейство вызовет, а коли навьи толпой нападут – быть беде. – Он подумал, но недолго: вскоре лицо его просветлело. – А позову-ка я Ивана Царевича! Вдвоем-то оно сподручнее!
    Он вытащил из-под рубахи свисток, похожий на обычный свисток тренера, и свистнул.
    Свист его пошел, как смерч, по всему лесу. Посыпались сухие сучья с деревьев, взлетела целая стая птичья, столб пыли понесло куда-то вдаль, и котам на миг показалось, что даже солнце померкло. Вскоре послышался стук копыт, и одновременно с ним с другой стороны возник волк. Тоже очень крупный, но до короля ему было, конечно, далеко.
    – Ты, сынок, вот чего, – обратился к нему Серенький Волчок. – Дуй-ка ты со всех лап к Матушке Яге, скажи – пусть своих гусей-лебедей собирает. Навьи в мире живых орудуют. А я пока займусь сам кое-чем.
    Волк вытянулся в струнку, встав на задние лапы. Коты подумали, что он сейчас отдаст честь, но вместо этого волк стукнул себя лапой в грудь (очень торжественно), взвыл, подняв морду к небу, и умчался – только его и видели.
    А на поляну выехал на богатырском коне Иван-Царевич.
    Был он настоящим сказочным героем. Все у него было, что называется, при нем: и меч – вне всяких сомнений, кладенец, – и перо Жар-Птицы в шапке, и кафтан парчовый, и сапоги сафьяновые, и щит богатырский. И русые кудри из-под шапки, и борода, и внимательные карие глаза. Он приветствовал Серенького Волчка и котов поклоном.
    – Коня тут оставь, а на меня садись, – посоветовал Серенький Волчок. – Так сподручнее доехать-то будет. Ну ты это… дай хоть обернуться сначала!
    Коты думали, что знают, как быстро может нестись Серенький Волчок, но ошибались. В этот раз он несся так, что ветер выл в усах! К счастью, Иван-Царевич сгреб в охапку всех котов и придерживал, чтобы они не свалились.
    Когда они наконец-то добрались до подъезда, там царил кавардак. Коты спрыгнули со спины Серенького Волчка и побежали вперед.
    Из подвала вышел Водяной. Он выглядел как обычный старик – лысый, толстый, совершенно безопасный, только с полы его старомодного пиджака капала и капала вода, а на плоском неприятном лице блуждала злорадная усмешка.
    – Что, котики, – сально ухмыльнулся он, – думали сбежать от меня, сладенькие мои? Да потоплю я вас, лапочки! Крысок, милашек, уже перетопил, теперь людишек затапливаю, а вас притоплю да сожру, няшечки!
    – Перетопчешься, – хмыкнул Серенький Волчок, снова превращаясь в человека. – На, жабья твоя морда, получай!
    – Ты? Сокровище мое, да как ты додумался сюда явиться, – забулькал Водяной. – Кто тебя сюда звал, прелесть моя?
    – А не твое дело, жаба, – ответил Серенький Волчок и врезал Водяному так, что тот завертелся юлой и действительно превратился в огромную жабу. – Прочь! – и нога в тяжелом ботинке на ребристой подошве пнула жабу так, что она взлетела в воздух, на лету превращаясь в тысячу мутных зеленоватых брызг. – Ишь, распустился. Он-то не злой, – обратился Серенький Волчок к котам, – он просто вежеству не обучен. Кабы к нему по-доброму, так и он ласковый, а как забыли приветить – вот и бесится. Дурной он, что с него взять!
    Коты перевели дух. Им уже казалось, что все разрешится проще простого.
    Иван-Царевич, держа Меч-Кладенец в руке, бросился наверх.
    Отвратительная протухшая Навья сползла с чердачной лестницы. Вонь разлагающейся плоти обдала котов и богатыря. Увидев Ивана-Царевича, Навья забеспокоилась. До этого она напоминала человека, только порядком сгнившего. Но при виде богатыря Навья стремительно начала увеличиваться в размерах.
    – Что стоите, дурни, бегите, – рыкнул Серенький Волчок. – Вы ему не подмога!
    Коты шарахнулись вниз и, только добежав до следующей лестничной площадки, осмелились обернуться. И тогда они увидели, что Иван-Царевич ничуть не испугался – он смело ударил Навью мечом, и та начала на глазах рассыпаться в прах. Но с чердака уже лезли ее товарки: как и опасался Серенький Волчок, они явились в беззащитный подъезд.
    Серенький Волчок, развеселившись в предвкушении драки, издал торжествующий волчий вой.
    А снаружи ему ответил жуткий рев.
    Коты бросились к окну, и Джин Симмонс почувствовал, что у него отнимаются лапы от ужаса. «Непаникуй, – мысленно твердил он, – Непаникуй защищает. Отец Непаникуй!»
    Но паниковать было отчего.
    Потому что перед подъездом на «пятачке», где обычно размещались лавочки и сидели старушки, громоздилась гигантская чешуйчатая туша. Крылья, похожие на крылья летучей мыши, были полуразвернуты, могучие лапищи вцепились в асфальт, взламывая его когтями.
    – Головы, – прошептал Афоня. – У него три головы!
    – Да это же Змей Горыныч, – ахнул Кисик и немедленно загородил собой Маркизу.
    – Дух вулканизма и пожара, – мяукнула та. – Ой…
    – Ой-вэй, – запричитала Хока. – Все сгорим! Огонь в наших телах! Все сгорит, и останется лишь пепел! И мы будем рабы пепла!
    – Ша, – оборвал ее Серенький Волчок.
    Его синяя рубаха начала изменяться. Коты ожидали, что на нем появится богатырская пластинчатая кольчуга, но вместо этого Серенький Волчок выбрал что-то вроде очень плотного и надежного бронежилета.
    Хока тут же осеклась, а Марфуша, выглянув, громко восхитилась.
    – Ох ты, каков удалец! Сразу видно – не детина лядащий, а богатырь настоящий! От наплечников блестящих прямо глаз не оторвать!
    Серенький Волчок даже зарделся от такого комплимента.
    – Ой, – сказала Маркиза, – я думала, у тебя тоже Меч-Кладенец…
    – Меч есть, только не Кладенец, – ответил Серенький Волчок. – Кладенцов на всех не напасешься. Да и что с тем мечом делать в наше-то время да с таким-то врагом? Супротив Горыныча ружьецо в самый раз. Только оно у меня устаревшее, ружьишко-то, – «БФГ» конструкция. Кабы знать, как новые-то сработать. Все эти скорчеры, бластеры, болтеры…
    – А это я знаю, – оживился Кисик, заметил, с каким уважением посмотрела на него Маркиза, и приободрился еще больше. – Хозяйка каждую ночь про них читает!
    – Сказывай, – велел Серенький Волчок. Кисик мяукнул, и Волчок кивнул.
    В руках его, затянутых в латные перчатки, появились вместо «устаревшего ружьишка» тяжелые футуристические штуки. Одна, по словам Кисика, должна была стрелять миллионовольтными разрядами, вторая – болтами.
    – Говорю ведь – в самый раз! – Серенький Волчок запрокинул голову и издал громкий вой. – Ну, чудище обло да озорно, выходи на бой!
    Он шагнул прямо сквозь стену и очутился напротив Змея Горыныча.
    Змей обрушил на него струю огня, так что Серенький Волчок едва увернулся, и ему опалило волосы. Но и он был не лыком шит! Он выстрелил в Змея Горыныча сразу с двух рук. Крыло у Змея Горыныча оказалось поджарено, а шея покрылась пятнами крови, и выбитые болтами куски шкуры полетели во все стороны.
    – Так его! – закричали коты, «болея» за друга.
    – Скорострельные, – похвалил новое оружие Серенький Волчок, увертываясь от нового залпа огня. – Не то, что «БФГ»!
    Иван-Царевич из последних сил отбивался от стаи озверевших навий. Их костлявые руки тянулись к его горлу, оскаленные зубы уже готовы были обгладывать кости богатыря… И вдруг целая стая людей в лебединых крыльях опустилась на верхнюю площадку.
    – Где тут неупокоенный элемент? – строго спросил их предводитель. – Наш дорогой руководитель товарищ Яга поручила нам разобраться.
    – А-ы-ы-ы! – взвыли навьи, но гуси-лебеди – а это, несомненно, были они, – отлично знали, что делать. Каждый из них надел на руку длинную перчатку, а перчаткой ухватил навью за шкирку. Неупокоенные души беспомощно обвисли, на глазах принимая снова человеческий облик.
    – Отправляемся, – скомандовал предводитель, и гуси-лебеди с душами взмыли в воздух.
    Иван-Царевич утер пот со лба и… позвонил в дверь Кисика.
    Теперь коты явственно видели, что на нем никакой не кафтан и не перевязь с мечом, а обычные джинсы и джемпер. Хозяйка Кисика выглянула из дверей.
    – Ванечка! Братик! – обрадовалась она. – А я думала, ты самолетом…
    – Нет, я плацкартой, – ответил он. – Привет, Олечка, сестричка! А что это у вас тут за пожар? Смотрю, пожарная стоит…
    – А, – поморщилась девушка. – Это новые соседи. Такая неприятная семья! Вроде и приличные на вид люди, а все время скандалят, сын их стены обрисовал всякими гадостями, а теперь еще и пожар в подъезде наделал… Может, хоть теперь они за ним смотреть начнут. Ну ладно, бог с ними, я тут кое-что вкусненькое тебе сготовила…
    Тем временем Змей Горыныч, жалобно трубя, развернулся и пустился наутек, роняя сопли из огромных ноздрей. Серенький Волчок испустил ему вслед торжествующий вой.
    
    ***
    – Ну, как дела? – по привычке спросил Джин Симмонс.
    Хока снова поправилась, даже чересчур – за время ее вынужденного отсутствия на верхних этажах скопилось очень много кошмарных сновидений, и она отъелась за две недели и блаженствовала. Марфуша и Нафаня рьяно принялись за дело, и во всех квартирах подъезда отныне все шло идеально: техника не ломалась, коммуникации работали как часы, а еда готовилась такая, что пальчики оближешь. Водяного Серенький Волчок заставил исправить содеянное, и в подвале было необыкновенно сухо – впервые за все время существования дома не протекала ни одна труба, даже комары передохли.
    Бабай гордо приосанился.
    – Говорю же, кабы я взялся за воспитание, так был бы отличный парень, – гордо сказал он.
    Родители Димочки после устроенного им пожара заплатили жильцам подъезда компенсацию за обгоревшие двери и провели косметический ремонт за свой счет, после чего пересмотрели свой педагогический подход и строго-настрого запретили Димочке хамить старшим, ругаться, писать на стенах, играть со спичками и… запрещать пришлось много чего. Ведь мальчику в течение одиннадцати лет никто не догадывался объяснить, что хорошо, что плохо, а что и по-настоящему опасно. Но Бабай был уверен, что с его помощью дело пойдет на лад.
    – Родители-то из таковских, что сами не знают, где зло, а где добро, – сказал он.
    – Жаль, что убитых зверей не вернешь, – грустно сказал Афоня, и Кисик кивнул.
    – Маркиза! – воскликнула хозяйка Маркизы, которая как раз шла по лестнице. – Опять ты с этим полосатиком… Ну что мне с тобой делать?
    – А у них любовь, – пошутил, поднимаясь вслед за ней, Иван, не догадываясь, как близок к истине. – Здравствуйте, Наташа!
    – Здравствуйте, Ваня, – сказала Наташа и покраснела. – Любовь – это хорошо, а что мне с котятами потом делать?
    – Пристроим как-нибудь, – беспечно ответил Иван. – А я как раз хотел вас спросить, вы вечером не заняты? Мы с Олей собираемся в кино. Может, присоединитесь?
    Наташа подумала.
    – Ну, – нерешительно начала она, – можно…
    Они подхватили каждый своего питомца и пошли вверх вместе.
    Афоня проводил их взглядом и сказал:
    – Ну, похоже, это дело мы закончили успешно.
    – Точно, – согласился Джин Симмонс. – Но расслабляться не стоит!


    

    

Жанр: Детское


© Copyright: Санди Зырянова, 2018

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Проза - Санди Зырянова - Спецподразделение АнтиНЕХ и юный заклинатель

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru