Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Эдуард Учаров - Казань – Кизнер – Ижевск – Сарапул
Эдуард Учаров

Казань – Кизнер – Ижевск – Сарапул

    29.04.18.
    
    Поехали в Ижевск стихи почитать и пострелять.
    В четыре утра шли к вокзалу мимо утят на Дзержинского. Топали вверх по философичному дождичку. Он был рассеян, часто забывал капать. Размышлял. А мы текли себе уже с горки по Чернышевского мимо Булака и других водяных знаков.
    Пришли в Казань пасс.
    Оказалось, что электричек будет две. Первая до Кизнера, вторая уже совсем до Ижевска.
    В нашем салоне вагона накрепко обосновались контролёры. Они со всеми перезнакомились и начали требовать билеты. Наши бумажные на наших же глазах цинично надорвали и, не оглядываясь, пошли дальше. У кого не было бумажных проездных – требовали смартфоны, прикладывали чёрный механизм, шептали мантры ржд, хмурились, потом улыбались, обменивались репликами, похлопывали друг друга по животам и спинам и осуществляли со своими органами тел иные мистико-религиозные манипуляции.
    
    Проезжали мы вот какие остановочные пункты:
    
    Казань пасс. – Вахитово – Метро Аметьево – Новаторов – Компрессорный – Дербышки – 804 км – 807 км – Кендери – Высокая Гора – Каменка – Калинино – Бирюли – 823 км – Чепчуги – Куркачи - 835 км – Камаево – Чурилино – Чулпаново – 849 км – Арск – 859 км – Чекурча – 871 км – Корса – 880 км – Миндюш – Шемордан – Иштуган – Коинсар – 915 км – Состамак – Братьев Комаровых – Кукмор – 934 км – Вятские Поляны – 942 км – Ямное – Заструг – Сосновка – 962 км – Кизнер.
    
    Всего 44 остановки. Время в пути: 3 ч. 51 мин.
    
    Что можно сказать про эти названия?
    На Вахитово я лежал в больнице, когда у меня рука отнялась ниже локтя.
    У Новаторов я реку Казанку переплыл в поздней юности.
    От Компрессорного частенько пешком ходил, когда не дожидался пятого трамвая с поздней электрички.
    В Дербышках я работал на хлебозаводе и весил более 120 кг.
    Дальше начинается Неказань.
    В Кендерях кладбище, там маму похоронили.
    В Куркачах аэродром досааф, где я хотел улететь, но друг отговорил.
    У Камаево Казанка совсем маленькая, там мы набирали воду в родниках и смотрели на древнюю Иске-Казань.
    В Арске у меня отец жил и был судьёй.
    Шемордан мне всегда казался загадочным населённым пунктом, я там не был, только в тысячный раз проезжаю всё мимо и никак не сойду.
    Кукмор похож на дауникины расшитые валенки.
    Дальше начинается Нетатарстан.
    Вятские Поляны.
    Раньше, чтоб попасть на кизнерскую электричку, народ здесь дружно перебегал открытые пути. Кизнерская казанскую могла и не ждать. Гордая была очень электричка. Все это понимали. Бежали со всех ног. Мелькали брезентовые рюкзаки и лыковые короба.
    Если кизнерской уже не было, а это была последняя вечерняя – торопиться некуда, можно идти пить пиво и ночевать в зале ожидания на фанерных креслах.
    Мост через Вятку.
    Заструг.
    Здесь я всегда выходил и шёл по шпалам до Шипицыно. В нём я жил шесть лет. Закончил школу. Уехал обратно в Казань. Здесь переплывал Вятку. Здесь у меня умерли дедушка и бабушка. Здесь была первая любовь.
    Теперь построили новый мост через Вятку, как раз, где раньше был застругский переезд.
    Лесобаза напротив Шипицыно заросла. Наш бугор ещё жив. Туда ведёт древняя каменная лестница. Оттуда пацанами мы кидали в поезда бомбочки.
    Деревообрабатывающего комбината больше нет.
    Судостроительный завод еле дышит.
    Всё это город Сосновка Кировской области, где я начал читать книги и писать стихи.
    В Кизнере я ел жареное бычье сердце и ночевал в ветпункте однажды – заслуга старшего брата.
    Дальше Кизнера меня не было.
    
    Началась новая земля.
    Только я её не рассмотрел в окно.
    К нам подсела женщина, чем-то неуловимо знакомая в лице. В процессе разговора выяснилось, что она моя директор школы. Дальнейший путь до Ижевска мы провели в разговорах о Коржике (наш учитель физкультуры), часовых поясах и географических зонах. Это была Ольга Владимировна Саламатина, ещё и учитель географии.
    
    Кизнер – 981 км – Ягул – 988 км – 993 км – Саркуз – Мултан – 1007 км – Люга – 1016 км – Сардан – Сюгаил – 1024 км – Можга – 1030 км – 1035 км – Чумайтло – 1050 км – 1055 км – Карамбай – 1060 км – Уром – 1072 км – Гожня – 1079 км – 1083 км – Агрыз-1 – 4 км – 6 км – 9 км – Юски – 17 км – Совхозный – Лудзя – 27 км – 31 км – Ижевск.
    
    
    Всего 37 остановок. Время в пути: 2 ч 38 мин.
    
    Ижевск. Татарбазар.
    
    Нам нужна была администрация Ленинского района. Именно там располагалась библиотека Мусы Джалиля, которая пригласила нас почитать стихи.
    Как я понял, весь этот район – татарская колония Ижевска и в народе ласково называется Татарбазар. Мы немного прогулялись перед выступлением – симпатичные деревянные домики, резные наличники, много деревьев и неба, и вдруг одну из типично сельских улочек разрезают трамвайные пути, уходящие куда-то вдаль, в поля и леса…
    
    После вечера поехали заселяться а Ижхостел. Это уже самый центр города, на острие Ижевского пруда, который мы скоро увидим. Но вначале увидели собор Александра Невского и смотрели на него постоянно из окон и балкона хостела. Бело-золотистый, с колоннами классицизма и анфиладами, боярышниковый, сверкающий куполами на солнце и без него – сам по себе, 1812 года рождения, собор примирил нас с празднично-пьяным городом…
    
    Надо сказать, что в хостел вместе с нами заехала детско-юношеская команда по волейболу, и по ночам было весело, только хотелось спать иногда…
    
    А пока мы пошли посмотреть на вечерний Ижевск. Обогнули собор и Удмуртский театр и вышли к Летнему саду Горького. Подошли к ротонде и посмотрели на вспышки заката над Ижевским прудом. Пруд ещё был во льду и искрился. На противоположном берегу различался речпорт и гигантский серебристый горшок, кипящий в небо. Потом я догадался, что это не демонический котёл с серой, а Ижевская ТЭЦ, но они, впрочем, вполне могли быть и синонимами…
    Мы слегка спустились к пруду и пошли по верхней набережной, которая называлась улица Милиционная. Над нами нависали краснокирпичный Генеральский дом и колесо обозрения, а мы двигались к центральному серпантинному спуску к набережной и монументу «Навеки с Россией».
    На двойной стеле высотой с 14-этажку по всей поверхности красовались лейблы СССР и различные фигуры удмуртских рабочих.
    Навеки с Россией – это всерьёз и надолго.
    Мы поднялись к центральной площади и к Дому правительства, потёрли Ижика на счастье, обогнули выставочный центр Калашникова и подошли к холму, на котором весь уже в огнях возвышался пышный Михаило-Архангельский собор.
    Багрово-золотой новодел разгонял ижевский сумрак. Это был целый религиозный комплекс с часовенками, огромными хрустально-пасхальными яйцами, Петром и Февронией, мемориалом, скамьёй примирения и Казанской церковью на спуске.
    Посидев немного у храма и примирившись, мы отправились в шум и гам волейбольной команды на улицу Красную к себе в хостел.
    Про Михаило-Архангельский кафедральной собор я потом узнал, что это единственный в Удмуртии собор с лифтом.
    А что же, так наверняка быстрее к Богу…
    
    30.05.18. Сарапул
    
    30 апреля мы вообще-то собирались в Воткинск в гости к Чайковскому. Но татарбазарские библиотекари посоветовали нам съездить в Сарапул, за что им большой рахмат. Столько милого купеческого модерна мы не видели даже в Ульяновске.
    Википедия говорит, что Название Сарапул впервые упоминается в 1579 году в отношении местности или речки, на которой располагалось село Вознесенское — будущий город. В переводе с чувашского сарапул — «стерлядь» (букв. «жёлтая, красивая рыба»), в изобилии водившаяся в Каме на этом участке.
    
    Меня интересовало два вопроса.
    Что делает чувашская стерлядь в Удмуртии?
    Ответ такой: видимо, заплыла по Волге в Каму, с кем не бывает.
    И похож ли город на стерлядь?
    Ответ такой: я бы не сказал.
    Но монумент стерляди на набережной стоит, на всякий случай, видимо.
    
    Сарапул начался для нас с городского небоскрёба 19 века – Пожарной каланчи (1887), уникального сооружения, чудом сохранившегося до наших дней. Огромная краснокирпичная мачта растёт в небо из двухэтажного дома и увенчивается шпилем-якорем. Стоит этот гигантский океанский маяк на высоком холме и плывёт неизвестно куда.
    
    Поднявшись к нему и поохав, мы спустились к самому древнему храму Удмуртии и всего Прикамья – Покровской церкви 1788 года рождения.
    Было видно, что свежеотреставрированный парадный храм стесняется своей руинной улицы.
    Улица Труда – примечательная – первой береговой линии, древне купеческой архитектуры. Десятки, а то и сотня каменных домов модерна, каждый на свой вкус, но удивительно вписанный в остальные. Большинство из них нежилые, неухоженные, в древнеславянской паутине и проросших то тут, то там на головах кустами.
    И именно вся эта непарадность, старение как оно есть – передавало дух, возвращало пространство и время в дореволюционную столичность Сарапула, оживлённость и купеческое бахвальство.
    Ещё одно праздничное бельмо на глазу этой улицы – Дом Башенина. Шик, блеск, красота. Сияющий пурпур, сверкающая плитка, а дальше опять полураспад домов…
    
    Короткая набережная метров в 200-300, необычно неширокая Кама, Красная площадь, памятник кавалерист-девице Дуровой – уроженке Сарапула, Дворец местной администрации с интересным флагом, на котором реет семиконечная звезда (мне почему-то вначале подумалось, что это канадский флаг), и кругом дома, дома, дома – один краше другого. Резной красный кирпич, шпили, шапки, арочные барельефы и овраги с халупами вдалеке…
    
    Перекусили удмуртскими пельменями, попрощались с улицей Раскольникова и пошли через большой овраг и речку Юрманку к Воскресенской церкви 1817 года рождения. Эта церковь – непарадная, обветшалая, сине-белая, с потрёпанной штукатуркой и много где слезшей краской – тем и милая сердцу…
    Что символично, именно на улице Раскольникова нам попалась очень словоохотливая старушка, которая всё объяснила про местную власть, где поесть, про церкви и туалеты и тезисно изложила свою трудовую биографию.
    
    Пошли обратно по Гоголя к саду Пушкина. Шли мимо ДК завода Орджоникидзе. Там нас встречал грустный шут-лицедей-на тыкве с одного бока ДК и девушка с арфой – с другого.
    
    В саду Пушкина стоял сам герой в окружении бронзовых граций рабочих профессий.
    Пушкина к новому летнему сезону подкрашивал рабочий с интеллигентным лицом. Когда мы подошли, он с кисточкой подобрался к нижней части спины поэта.
    
    После Пушкина в саду стояли Горький, Толстой, Маяковский, два пионера-барабанщика, олень и завершал инсталляцию красный дедушка Гэндальф в колпаке и с посохом. Если вдуматься в последовательность – то лучше не стоит.
    
    Чуть дальше пушкинского сада цвела багровым камнем меж двух высоченных берёз церковь Ксении Петербургской 1912 года рождения.
    
    А за углом, на Достоевского, затерялась в деревьях дача Башенина (1909), архитектор А.П. Трубников. Яркое модерновое здание примечательно тем, что полностью каменное, но сделано под резное дерево. Перед домом фонтан со скульптурой, олицетворяющей детей Башенина, купца первой гильдии и большой сарапульской шишки. Есть мощёная аллея с тех времён, беседка, лавочки и железный зонтик, припаянный к такому же железному фонарному столбу.
    
    Дальше пошли музейные кварталы Сарапула. Почти у каждого исторического здания – бронзовые щиты с выпуклой информацией. Они изготовлены по президентскому гранту «Город на ощупь».
    Дело хорошее, но звучит двусмысленно. Почти как Улица разбитых фонарей…
    
    
    Тридцатого апреля мы шли по завтрашней улице – Первомайской. У Музея истории и культуры среднего Прикамья (Николаевское двухклассное училище) присел на тумбе Владимир Ильич с гвоздиками в ногах.
    Дальше – здание Женской гимназии (губернский архитектор И.А. Чарушин), трёхчастный ансамбль – богадельня и Вдовий дом Колчина и лечебница с родильным отделением Курбатова (1876-84), потом был опять Пушкин с персонажами из сказки о царе Салтане. Это мы уже шли по Горького. И лофтовый дом с разбитыми каменными фонтанчиками и рекламой швейной фабрики на полфасада: «Если нет опыта – мы научим! И пойдём вместе к вершинам мастерства!».
    
    Мы с Галей не пошли к вершинам, а свернули на Карла Маркса и наткнулись у одного из домов на выброшенный, совершенно волшебный, малахитовый окраски, огромный кованый сундук.
    У меня только одна версия: купеческая дочка наконец-то вышла замуж и приданое перекочевало в другую ёмкость. А теперь такую вот красоту выбросили под забор с голоду подыхать, хоть бы пристрелили уж тогда…
    
    Куда ни гуляй по Сарапулу – всё равно вернёшься к пожарной каланче. Вокруг неё небольшая площадь и базарчик с пекарнями. Там мы накупили удмуртской выпечки (центральное блюдо перепечи – открытая ватрушка с какой угодно начинкой) и покатились с горы к автовокзалу. Надо было возвращаться домой в Ижевск к весёлой волейбольной команде в хостел.
    
    30.05.18. Вечер. Ижевск.
    
    Я сел в автобус и немедленно уснул.
    Проснулся уже на улицах Ижевска весьма отдохнувшим.
    Галя осталась в хостеле – я пошёл по улице Ленина до улицы Удмуртской к Свято-Троицкому собору 1812 года рождения, одному из старейших в Ижевске.
    Собор хорошо освещался. Выделялась зелёная и острая колокольня с квадратными окошечками и золотистыми наличниками почти у самого верха. Вся эта храмовая зелёная добродушность благостно на меня подействовала, и я почти перестал замечать на улицах довольно частые кучки весёлой молодёжи, угрожающей ижевской тишине.
    
    Дальше я поднялся к Университетской площади. Там, с прослойкой через оживлённую дорогу, разросся Удмуртский университет и много других учебных и научных зданий. Все как один зелёные и красивые.
    Через подземный переход на улице Красногеройской находилась университетская полусковородка с Пушкиным и разорванной пропилеей, а чуть в стороне притаился типичный питерский крылатый лев – памятник В.А. Журавлёву. Получается, что В.А. Журавлёв был крылатым львом. Мифология Ижевска в действии.
    
    Красногеройская привела меня к бульвару Гоголя, где я устало посидел у тетра кукол и вышел на Советскую. Невдалеке, оказывается, таился памятник-крокодил, но я в темноте прокрался мимо него и вышел по Советской к домашнему собору Александра Невского.
    За ним я обнаружил Площадь оружейников и Михайловскую колонну. Там же находилось самое старое здание Ижевска – Денежная кладовая (1804, архитектор И. Коковихин).
    А дальше ворочался и трещал ледяными боками великий Ижевский пруд.
    Я пошёл спать.
    
    1.06.18. Последний день Ижевска
    
    Утром, теперь уже с Галей и на трамвае, мы въехали во вчерашний для меня Свято-Троицкий собор.
    На лавочку у храма к нам подсел батюшка и, узнав, что мы имеем некое отношение к литературе, попросил опоэтизировать эпизод прихода его к Богу.
    Это был мистический сон ещё в его юности, когда он, хворый, задремал на печке. Разверзлись своды. С неба к будущему батюшке спустился огромный пёс и начал глодать его ноги. Изглодал всё тело до сердца. Потом человеческий голос сказал внутри него: «Очистись и приходи!»
    Он и пришёл.
    И почти всю жизнь служил в этом храме.
    Правда, теперь вот ноги совсем не ходят, кое-как с палкой…
    
    Мы дошли с Галей до опять же для меня вчерашней Университетской площади и теперь уже по улице Коммунаров поднялись к резиденции главы УР и скверу Победы.
    Не сразу, но всё же за резиденцией отыскался Национальный музей УР имени Кузебая Герда (1898 – 1937), а также одноимённый памятник великому удмуртскому поэту и просветителю, где он сидит на розовом камне, глядя в небо.
    
    Сфотографировавшись с этим человечищем, мы отправились к Крестовоздвиженской часовне 1879 года рождения, затерявшейся среди хребтов жилых домов.
    
    Тем временем сгущались грозные тучи ижевской первомайской демонстрации. Всё отчётливее уплотнялись ряды уличных людей. С неба сыпались шары и конфетти. В воздухе запахло порохом салюта.
    
    Уже на Пушкинской улице с невероятным трудом, в борьбе с демонстрантами, праздничной полицией и транспарантами мы продрались к Центральной площади.
    Форсировав Пушкинскую и обойдя Дом Правительства УР, мы вышли к театру оперы и балета.
    
    За балетом торчала живописная краснокаменная труба, почти как сарапульская каланча, но немного пониже ростом. Памятник архитектуры – водонапорная башня (1915), в которой располагается музей воды, но когда он работает, мы так и не поняли, увы.
    Башня вся в граффити, сосредоточие неформального Ижевска…
    
    После башни самое милое дело было пострелять, поэтому мы направились в Музей стрелкового оружия имени М.Т. Калашникова. Сходили на экспозицию «Оружие Победы», посмотрели на всё, что стреляло в Великой Отечественной войне на нашей и вражеской стороне.
    Надевали поочерёдно с Галей плащ-палатку, сидели за столом в блиндаже, писали треугольные письма ветеранам, поздравляли с грядущим 9 мая, всё как полагается…
    Пострелять уже не успели, надо было двигаться дальше.
    
    Посмотрели на дневной Михаило-Архангельской собор, вышли через центральный серпантинный спуск к двурогой стеле «Навеки с Россией» и окончательно спустились на нижнюю Набережную зодчего Дудина.
    
    И тут раздался треск. Ижевский пруд наконец-то решил растаять.
    
    Мы пошли по набережной и встретили вот такие железные инсталляции: рояль с вырезанным профилем Чайковского, мини-робот с шариком в пупке, зверюга мышь с пулемётом-автоматом, витязь-велосипедист на хребте динозавра, мужик в шляпе с автоматом, культурист с ошмётками мышц, бронзовая корова на шарнирах и просто мотоцикл Иж.
    
    Набережная кончилась плотиной. По вине плотины и появился Ижевский пруд в 1760 г. Тогда реку Иж запрудили для нужд железоделательного завода. Теперь это завод «Ижсталь» и танки наши быстры…
    
    Примерно на таком вот танке гражданского варианта типа «троллейбус» мы отправились обратно в Ленинский район, откуда начинали знакомство с городом, к Успенской церкви 1910 года рождения. Она расцвела у нас перед глазами ослепительно синим светом за прямоугольной белокаменной стеной. Это единственная церковь в Ижевске, которая никогда не закрывалась. Красавица, каких поискать – с коваными воротами, резными наличниками, добрыми грачами на крыше, деревянная, смолистая, радостная…
    
    После этого можно было и уезжать, не разочаровавшись в Ижевске. На ж/д вокзале нас, конечно же, провожал Пётр Ильич «…сын Удмуртии, гений человечества».
    
    Под перестук Чайковского мы и уплыли в ночную дождливую Казань.
    
    
    


    

    

Жанр: Мемуары, дневники


2018, Казань

© Copyright: Эдуард Учаров, 2018

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Проза - Эдуард Учаров - Казань – Кизнер – Ижевск – Сарапул

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru