Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Александр Балтин

Суфийское небо

    СУФИЙСКОЕ НЕБО РУМИ
    Отец – придворный богослов-юрист и популярный в народе суфий – повествовал сыну о бесконечной череде превращений и о зыбкости внешних форм, сущность которых сокрыта в тайниках высот, с которыми и соединяемся, теряя формы.
     Отец был вынужден бежать из родного города под угрозой монгольского нашествия, и обосноваться в Малой Азии, в городе Конья…
    Руми занимает место умершего отца; и придворная пышность, лабиринты дней и лабиринты залов позволяют ему познать нечто неуловимое…
     Нет! надвигаются грозы монголов, и Руми уходит дебри суфизма, ищет крайних степеней оного, предполагая духовное делание -основой основ.
     Диван ткётся и растёт, истины облекаются в иносказания; поучительные рассказы прерываются аллегориями, двустишия множатся, отражая зеркалами истины суфизма; и танец знаков стремительно покрывает страницы…
     Цветут миниатюры, где тексты даже визуально подобны тонким изгибам суфийской мысли.
     Глыба «Маснави» вдвигается в реальность, двустишия переплетаются, созидая целостный свод, поднимающийся в небеса, уходящий корнями в тайнознание, ради освещения которого и пришёл в мир Руми, растворившийся в длительной череде аллегорий собственных текстов…
    
    ВОЛШЕБНОЕ ВИНО ХАЙЯМА
    Самарканд раскрылся Хайяму великолепным цветением наук: и внешняя его роскошь ничуть не контрастировала с внутренним делом, в котором был призван раствориться юноша.
     В предисловие к Алгебре он писал о гибели многих учёных – сельджукское завоевание Центральной Азии было жестоким; писал и о других – облекающих истину в ложь.
     В шестнадцать лет он столкнулся с потерями: ушли его мать и отец.
    Владел ли он тогда суфийской грамотностью?
    Хайям не задерживается в городах: Бухара открывает ему свои пределы; работая с группой учёных, Хайям создаёт солнечный календарь более точный, чем григорианский.
     Он пишет трактаты по математики и становится известнейшим астрономом – достаточно для зыбей вечности, но Хайям пишет стихотворные афоризмы – рубаи: постоянно, на протяжении всей жизни.
     Он переносит в них то, что будет истолковано превратно, ибо под вином, щедро пролитым в строки, имеет в виду экстаз божественного опьянения.
     Светящийся след идёт в века, и в них уже считается, что было два человека: Хайям-учёный и Хайям-поэт.
    Так сообщает, к примеру, знаменитый словарь Брокгауза и Эфрона…
    Забытые рубаи снова возникают – сначала в переводах на латынь трудами Фицджеральда, потом – на всех языках расцветают коврами необыкновенной прелести: играя огнями мудрости, и обманывая простецов внешней доступностью содержания.
    
    
    
    
    
    НЕБЕСНЫЕ СВИТКИ ФИРДОУСИ
    Бесконечно шли войны, и поместья Фирдоуси, будучи невелики, с трудом кормили владельцев…
    Молодость поэта совпадает с периодом освобождения Ирана от арабского господства; позже, служивший при дворе султана, познал гнев владыки – острие сатиры больно ужалило властителя, и поэт вынужден был бежать, до конца дней скитаясь, живя в бедности…
    Шахнаме росла и росла, собирались золотые зёрна фольклора, из которых поднимались деревья смыслов; древнеиранские мифы, доисламский эпос, сказания зороастрийцев входили в поэму, обогащая роскошь свода; эпос о царях представлял собою торжество персидского языка…
    История сама вошла в поэму – от первого царя и первого человека, воплотивших собою общечеловеческое детство, до современности, какою всегда живёт автор: поэма перерастала временные свитки, уходила в небо, черпала из космоса, и не было и не будет ей конца… в разной, последовавшей жизни человеков.
    
    
    СВЕТ СААДИ
    Практический, житейский суфизм – и произрастающая из него крупнейшая фигура – Саади.
    Странствуя, писал, писал, странствуя; в Индии принял веру огнепоклонников – к тому склонили обстоятельства. А то, что бежав, убил камнем стража – правда ли? или приукрашивание и без того пёстрой биографии Саади…
     Суфийская философия и этика должна быть подкреплены примерами, что и было сделано Саади в «Бустане», где образность цветения примеров выявляет всё линии и оттенки суфизма…
     И громоздится Диван, вздымаясь к сферам, и черпая из оных, и не затмит сияний идущих от него, время, и дух Саади витает над световою бездной, не представить которую живущим в низине жизни.
    
    


    

    

Жанр: Не относится к перечисленному


предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым



Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru