Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Александр Волынцев - В поисках Вина и Хлеба
Александр Волынцев

В поисках Вина и Хлеба

    Как-то к нам в редакцию «забросили» парочку практиканток с журфака. Скучающие студентки, только что перешедшие на второй курс, мечтали о лете, пляже и озере, а тут надо работу работать да практику практиковать. Тоска… Тем более, что особо с ними возиться, как всегда на любом производстве, некому.
    «Девчонки, — сказал редактор, — полная вам свобода! Пишите, про что хотите, что сердцу ближе. На любую тему!»
    «Где ее взять, эту тему», — уныло пробурчали барышни и растворились в поисках.
    Конечно, с опытом научатся видеть эти темы кругом. И если не снаружи, то внутри. Где? Да хоть у себя в кармане.
    Кстати, о кармане…
    
    * * *
    Я протянул кондуктору 50 рублей. Нужно было взять два билета (по 20 рублей каждый) и получить сдачу.
    Не глядя сунул билеты и монетки в карман, и с чувством выполненного долга превратился в законного пассажира городского автобуса.
    Через несколько остановок, когда я уже собрался покидать гостеприимный салон, подошла кондуктор: «Вы знаете… Вы же два билета брали? А я вам сдачу дала, как за один…».
    Автобус уже подкатывался к нужной мне остановке. Я торопливо сунул руку в карман. Там было всего две монетки по 10 рублей. Пожав плечами, я отдал кондуктору действительно лишнюю десятку.
    «Но я вам три сдала вместо одной…»
    В доказательство, что карман пуст, я его раздраженно вывернул.
    Автобус скрипнул дверями, кондуктор махнула рукой, ноги понесли меня прочь.
    Раздражение не покидало. «Надо было обе отдать. Обеднел бы что ли? Хотя… С какого перепугу? Почему должен лишнее отдавать кому-то?» — дискутировали между собой мои два «Я».
    Уже дома обнаружил, что третья монетка провалилась в дырку за подкладкой. Отлично… Надул, получается, кондуктора… Молодец…
    В памяти всплыли слова из Евангелия от Матфея: «…и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два. Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся…» (Мф. 5, 40—42).
    Ну да. Конечно, ни поприща, ни рубашки в автобусе у меня не просили. Всего лишь монетку. Почему рассудок так услужливо уступает место эмоциям? Почему мы слепнем под влиянием каких-то нелепых вспышек? И слепнем, и глохнем…
    Ничего нового в этом нет.
    Потом, спустя время, когда эмоции схлынут, рассудок грозит корявым пальчиком: «Как же ты мог? Разве ты не знаешь? Разве тебе не говорили?». Как научиться вовремя «читать» ситуацию? Не знаю…
    
    * * *
    Апостол Петр говорит Спасителю: «Господи! с Тобою я готов и в темницу и на смерть идти» (Лк. 22, 33).
    И пошел бы, если бы выбор стоял именно так. Но не всё так просто. И Христос отвечает: «… говорю тебе, Петр, не пропоет петух сегодня, как ты трижды отречешься, что не знаешь Меня» (Лк. 22, 34).
    И что произошло с Петром?
    «Одна служанка, увидев его сидящего у огня и всмотревшись в него, сказала: и этот был с Ним.
    Но он отрекся от Него, сказав женщине: я не знаю Его.
    Вскоре потом другой, увидев его, сказал: и ты из них. Но Петр сказал этому человеку: нет!
    Прошло с час времени, еще некто настоятельно говорил: точно и этот был с Ним, ибо он Галилеянин.
    Но Петр сказал тому человеку: не знаю, что ты говоришь. И тотчас, когда еще говорил он, запел петух.
    Тогда Господь, обратившись, взглянул на Петра, и Петр вспомнил слово Господа, как Он сказал ему: прежде нежели пропоет петух, отречешься от Меня трижды.
    И, выйдя вон, горько заплакал» (Лк. 22, 56—62).
    Никто не требовал отдать жизнь за Христа. Никто прямо не требовал от Петра отречения. Но оно состоялось. Да, апостол Петр покрыл его покаянием, своей жизнью и своей смертью, но… Как уловить ту грань, за которой происходит нечто почти помимо нашей воли, то, чего наш рассудок никогда не допустил бы?
    
    * * *
    Распространенный сюжет в литературе — продажа бессмертной души сатане. В обмен на земную славу, богатство и прочие «прелести».
    Только в литературе?
    Да ладно!
    Сплошь и рядом. Вчера, сегодня и завтра. Было, есть и будет.
    Нужны ли для этого какие-то обряды? Нужно ли появление в облаках серы древнейшего персонажа? Нужен ли процесс подписания договора кровью?
    Да бросьте. Оставьте это для литературы. Ну, для Голливуда, на худой конец.
    Если мы не имеем в виду сознательных сатанистов с их ритуалами, то в обыденной жизни всё гораздо проще.
    Как там сказано в древней Книге?
    Бог сказал: «Сотворим человека по образу нашему и по подобию нашему» (Быт. 1, 26).
    И что происходит? «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его» (Быт. 1, 27).
    А где подобие? А достичь подобия Божия — это уже задача самого человека. Со-Творчество.
    Творческое начало в человеке заложено изначально. В каждом человеке. Речь не только (и не столько) о живописи, литературе, музыке и т. д. Нет. Творчество должно пронизывать жизнь каждого человека. В этом тоже проявление образа Божия. И жизнь (длинная ли, короткая ли, неважно) дана на построение подобия Божия в себе.
    Антиподом творчества является потребительство. Не потребление, а именно потребительство. Когда помимо необходимого в жизнь втаскивается дополнительное, лишнее, не слишком нужное. В соответствии с модой, престижем, социальным статусом. Любой ценой показать миру свою успешность. Тут уже не до творчества. Богом становится Золотой Телец, деньги, слава…
    Упс… Вот тебя уже и захомутали, свободный человек. Ты уже раб системы тотального потребительства, ты служишь ей, ты — ее винтик. Задачей промышленности и науки становится добыча дензнаков из этого стада «успешных рабов». Задачей СМИ — реклама «новейших достижений». Задачей искусства — пропаганда соответствующего образа жизни. Задачей среднестатистического «цивилизованного» землянина — доказательство ближним, что он не хуже других.
    Мышеловка захлопнулась. Сыра нет.
    Когда вы поинтересуетесь у кого-нибудь из помешавшихся на достатке и успешности, в какой момент жизни они продали душу дьяволу, в лучшем случае с вами перестанут общаться. «Чо с больным разговаривать?»
    Из жизни уходит главное: любовь. Да, в обществе потребительства делается всё, чтобы ее уход не был слишком заметен. Образовавшуюся пустоту мы лихорадочно пытаемся забить любыми суррогатами: от разного рода развлечений до фанатичной преданности профессии.
    Добывая деньги, думаем, что сможем купить на них всё, включая собственную жизнь, что уж там говорить про какую-то любовь… Есть деньги, будет и любовь!
    Да?
    Нет. Не будет. Купить можно секс любого формата, это — да. Любовь не купишь. Это дефицит покруче всех дефицитов поздней «эпохи застоя» вместе взятых. Пустота…
    Потому что пока гонялись за «успешностью», окончательно растеряли и то, что еще даже не успели в себе прочувствовать: образ Божий, образ человеческий.
    И как приговор звучат евангельские слова: «…и, по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь» (Мф. 24, 12)
    Любовь — одно из имен Бога, дыхание Божие в человеке.
    Простит ли Бог нас за то, что не даем Ему дышать?
    
    * * *
    Стоит сегодня в обществе «успешных» кому-нибудь затронуть тему веры, как тут же вспыхивает дискуссия о «попах и мерседесах», о «часах патриарха», о «почему они такие толстые».
    Конечно, понятно желание убедить себя самого, убаюкать свою совесть разного рода мантрами про «нехорошесть РПЦ». Синдром Ивана Карамазова в чистом виде. Рецепт: «Выйди из зоны комфорта — сходи на исповедь», — тут не сработает. Не услышат. Не захотят услышать.
    Впрочем, сегодня «питательной среды» для «церквоедов» более чем достаточно. Когда несколько лет назад к управлению структурами земной Церкви пришла команда «успешных топ-менеджеров» в клобуках различной расцветки, финансовые интересы ряда представителей института Церкви стали слишком очевидны, а присутствие Церкви в vip-пространстве слишком навязчивым.
    Известно, что долго голодавшего нельзя пытаться резко откормить. Погибнет от заворота кишок. Нельзя народ, весь ХХ век сидевший на голодном пайке в области религии, начать «духовно исцелять» методами Ивана Грозного периода опричнины.
    Потенциальный прихожанин, еще только тянущийся к ответам на свои вопросы, сегодня может легко столкнуться с проявлением абсолютно сектантского сознания внутри церковной ограды, когда на него какая-нибудь «активистка» или «активист» обрушит поток истерик по поводу ИНН, паспортов, «печати антихриста», очередного «клеветнического» фильма или «богопротивной» оперы (а то у нас православные не вылезают из филармоний, кинозалов и прочих оперных театров).
    Московские церковные «топ-менеджеры» активно втаскивают в Церковь дух «макаронной фабрики» с почти ежемесячными «совковыми» отчетами за каждый чих, с требованием «усиления присутствия» в жизни общества. Спасибо, еще не требуют по квартирам ходить с буклетами. Хотя… Кто сказал, что до этого не дойдет?
    Стремительно растет число епархий (не за счет появления новых, а за счет дробления прежних), соответственно растет число «руководящего аппарата», что неизбежно приводит к увеличению финансового «оттока» с каждого рядового прихода. И вот уже «десятина» увеличивается втрое. Пока втрое. При этом, как сводить концы с концами этим самым «низовым» приходам Москву не интересует.
    Что ж, всяк скребёт на свой хребёт…
    
    * * *
    Да, лично мне повезло.
    В конце 1980-х, когда я начал делать первые неуклюжие шаги в сторону церковного порога, атмосфера в «духовной среде» была иной.
    …Он был невысокого роста. Старенький. Не оратор. Проповедей, каменные сердца сокрушающих, не произносил. Тихонечко служил Литургию. Порой его голос терялся в кафедральных объемах Николо-Богоявленского собора Питера, но я помню, как меня потрясла фраза, которую я впервые услышал именно от него. Слышать-то я ее и раньше слышал, внимания не обращал. А тут…
    
    
     Митрофорный протоиерей Николай Кузьмин
    
    «Христос, истинный Бог наш, молитвами пречистыя Своея Матере, преподобных и богоносных отец наших, и всех святых, помилует и спасет нас, яко Благ и Человеколюбец», — говорил он, совершая отпуст на вечерне. И это самое: «…помилует и спасет нас, яко Благ и Человеколюбец», — звучало так уверенно и в то же время просто и с такой теплотой, словно он хотел сказать: «Не беспокойтесь, детки, солнце завтра снова взойдет на востоке. Вы, может быть, думаете, что это будет не так, но не волнуйтесь. Я — старый, я уже знаю, что это правда».
    «…помилует и спасет…»
    Митрофорный протоиерей Николай Кузьмин.
    Он прошел Великую Отечественную. Был ранен. После войны окончил Ленинградскую семинарию, затем Духовную академию. И почти полвека служил Богу и ближним.
    Когда на Санкт-Петербургскую кафедру пришел митрополит Владимир (Котляров), одну из первых своих служб совершал в Николо-Богоявленском соборе. И почему-то на время этой службы решил он назначить «крайним» отца Николая. Как в том анекдоте: «Не так сидишь, не так свистишь…». Священник владыкины «подколы да наезды» сносил безропотно. В конце Богослужения митрополит спросил: «Тебе уж, поди, и служить-то тяжело? Сколько лет-то тебе?». На что отец Николай по обыкновению негромко ответил: «Вы у меня, владыка, одиннадцатый…»
    Вот к этому священнику я пришел на самую первую в жизни исповедь, после которой было первое в моей сознательной жизни Причастие. И первая встреча с Богом. И подарок от Бога: после этого Причастия я перестал курить. Просто пропала потребность. Отпала, как высохшая болячка.
    На протяжении года до этого я пытался бросить десятилетнюю привычку. Без толку. Когда говорят: «Ой, этот (имярек) такой безвольный человек… Он даже курить бросить не может», — я смеюсь. Потому что видел в своей жизни людей с железной волей, которые зубы себе рвали без анестезии. Но не могли бросить курить. Я видел очень гордых людей, готовых сдохнуть от голода, но не попросить ни денег, ни еды. И они на коленях ползали, собирая чужие окурки, чтобы скрутить «козью ножку». Так что не надо песен, не рассуждайте о том, через что не прошли.
    Меня хватало на пару дней. Потом срывался: «Да пошло оно всё…»
    То, что я больше не курю, понял только на третий день после Причастия. Это уже потом я прочитал в умных книжках про действие призывающей Благодати. Это когда Бог тебя подбадривает. Как любящий отец своего малыша, который делает первые шаги…
    Последний раз я видел отца Николая в мае 2002 года. После службы мы возвращались по домам: он по Садовой пешком, я до метро на трамвае. Трамвай шел не спеша. И отец Николай, словно прощаясь, трижды догонял нас на остановках. Пальтишко с каракулевым воротником и старомодный каракулевый же «пирожок» на седой голове. Мне почему-то хотелось выйти, поговорить с ним, но я беспечно подумал: «Да еще увидимся…»
    Не увиделись.
    
    * * *
    Надо сказать, что в период самого начального неофитства Господь меня оберегал от ненужных встреч. Может быть, конечно, и сама атмосфера Николо-Богоявленского собора не располагает к привычному хамству (Питер, как-никак), но не было на моем пути брюзжащих «комсомолок первых пятилеток».
    Наоборот.
    Начинал-то я заходить в храм, как большинство: свечку поставить. Великое дело…
    
    
     Вид на Николо-Богоявленский собор
    
    Как-то рядом оказалась барышня, тоже ставившая свечку перед образом Святителя Николая. Зажгла, подплавила кончик и воткнула на свободное место. И собралась уходить. Тут проявилась бабулька в синем халате сотрудника «клининговой компании» и негромко обронила: «Не спеши дочка! Постой, помолись… Да перекрестись хотя бы…»
    «Ух ты! — подумал я, невольно подслушав чужой разговор. — Тут еще и креститься надо?» Прямо скажем, не с первого раза рискнул. Когда увидел, что никто меня не клюет, пальцем не тычет и не крутит оным у виска, стал осенять себя крестным знамением вместе со всеми.
    Поначалу приходил в храм абы как. То к началу службы, то к концу. Зашел как-то на вечерню перед самым помазанием. Священник крестообразно помазывал лбы подходящих к нему прихожан. Мой лоб подойти не соблаговолил. Не особо-то понимал для чего это надо вообще. А прихожане отходили радостные, с блестящими масляными крестиками на челе.
    Поскольку туристов в этом храме почти столько же, сколько и прихожан, то батюшка и не настаивал: видит, больше никто к нему не устремляется, ну и пошел себе с миром.
    Внимание на мой сухой лоб обратила пожилая прихожанка (типичная питерская старушка в вязаном беретике). Она тихонько подошла и спросила шепотом: «А вы, почему не помазались? Не успели?». Я просто пожал плечами. Тогда она поманила меня, чтобы я наклонился, и прижалась своим лбом к моему, чтобы отпечатался «ее» крестик. Сделано это было с такой простотой и теплотой, что я невольно подумал: «Словно крёстная поцеловала…» Она, кстати, и была похожа на мою крёстную.
    
    * * *
    Вообще, как говорится, один в луже видит грязь, другой — звезды. Что уж говорить о Церкви.
    Если честно ищешь ответы на свои вопросы, не прячась, не виляя, не оставляя за спиной пути отхода, то с тобой будет разговаривать Небо. Если захочешь услышать.
    Если хочешь и на ёлку влезть и рыбку съесть, то есть и совесть успокоить, и получить индульгенцию на своё дальнейшее раздолбайство, то, конечно, будешь прятаться за разговоры не про звезды, а про грязь.
    Мне повезло пообщаться (немного, конечно) с митрополитом Челябинским и Златоустовским Иовом (Тывонюком). Не забуду, как он увещевал два конфликтующих прихода; как, уже попрощавшись и благословив, бросился вдогонку по крутым ступенькам старого здания епархиального управления и, догнав «делегатов приходов», снова и снова умолял жить мирно… (Интересно, губернатор бы побежал так за ссорящимися мэрами?)
    В ноябре 2002 года владыка Иов освящал часовню в нашей Озёрской 93-й дивизии войск национальной гвардии РФ (как ее теперь величают), а в конце марта 2003 года — был приглашен в дивизию на мероприятия, посвященные Дню внутренних войск МВД России. Я тогда подошел к владыке за небольшим интервью. Так, ничего особенного, типовая тема про взаимодействие Церкви и армии. Владыка терпеливо отвечал на мои дежурные вопросы, а я никак не мог понять, что происходит. День был пасмурный, небо наглухо забито облачной паклей. Ни лучика. А чувство такое, что пальто снаружи пропекает почти летнее солнце. Не сразу до меня дошло, что это тепло исходит от владыки. Духовное тепло, ощущаемое на физическом плане…
    
    
     Владыка Викентий
    
    Совсем другим по складу характера казался архиепископ Екатеринбургский и Верхотурский Викентий (Морарь). В 2001 году (именно в 2001-м, а не в 2002-м, как говорится в интернете) состоялся первый «официальный» крестный ход в ночь с 16 на 17 июля от строящегося тогда Храма-На-Крови на Ганину Яму (к месту уничтожения останков Царственных Страстотерпцев). Возглавлял колонну владыка Викентий. Он, как пружина выпорхнул с территории храма, следом за ним устремились паломники. Почти бегом. В одном темпе. Более двадцати километров. Затем молебен на Ганиной Яме и, как говорится, далее по списку. К этому времени владыка был уже почти сутки на ногах. Прямо скажем, не очень молодой и не совсем спортсмен.
    Когда за столом произносились здравицы в его честь (с перечислением заслуг), в по-детски чистых глазах владыки Викентия отражалась почти физическая мука. Словно ему хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не слышать этих славословий…
    Разных довелось видеть и священников. Разных по возрасту, по темпераменту и харизматическим дарам. К одним тянулись люди попроще, к другим — пообразованней. Одно объединяло всех этих батюшек: любовь к людям и отзывчивость. Говорят, глаза — зеркало души. И мне было достаточно видеть их глаза, чтобы почувствовать свет их душ.
    И увидеть звезды.
    
    * * *
    Часто можно услышать, что Церковь призвана сделать нацию лучше, что Церковь должна взять на себя ответственность за оздоровление морально-нравственного состояния общества, что Церковь обязана… Перечислить все мыслимые и немыслимые требования к Церкви, пузырящиеся в волнах информационного эфира и гламура, невозможно и бессмысленно.
    Все эти разговоры напоминают дискуссию филологов, фантазирующих на тему работы реактора холодного ядерного синтеза или «ученый» спор инженеров-приборостроителей об этимологии того или иного слова. Нет, и то, и другое возможно, если дискутирующие как-то подготовятся, хотя бы теоретически.
    И если (даже поверхностно!) полистать соответствующую литературу, то становится понятно, что никогда никакой «государство- и народообразующей» роли у Церкви не было. Церковь существует для того, чтобы любой человек мог прийти на Богослужение и в таинстве Евхаристии соединиться с Богом. Это главное. Это основное. Всё остальное — «прилагательное», факультатив.
    Христос говорит своим ученикам: «…истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем» (Ин. 6, 53—56).
    Какие слова нужны еще?
    Тот, кто начинает делать это в сознательном возрасте не может не заметить удивительного воздействия призывающей Благодати на первых порах. У меня в то время после каждого Причастия Тела и Крови Христовых появлялось ощущение, что где-то внутри появился Кто-то и Этот Кто-то излучает любовь. Удивительное ощущение: находясь в здравом уме и твердой памяти, чувствовать не свою любовь, идущую изнутри, а любовь к тебе внешнего объекта, одновременно находящегося в тебе. Своеобразная духовная «лента Мёбиуса», если здесь уместна подобная метафора.
    Да, конечно, постепенно столь яркие духовные ощущения и переживания проходят, но забыть их невозможно. Они остаются хорошей «прививкой» против любых спекуляций рассудка. И в данной ситуации победа эмоций прекрасна.
    Как-то одна из прихожанок нашего храма сказала, что боится причащаться. Видя мое удивление, пояснила, что когда впервые подошла к Причастию, то ощутила во рту не ожидаемый вкус разбавленного вина, а настоящей крови и почувствовала не кусочек хлеба, а волокна, свойственные мясу.
    Я как мог пояснил, что не она первая, не она последняя; что читал о случаях, когда из-за нашего маловерия Господь допускает совершиться чуду — хлебу и вину стать реальными человеческими плотью и кровью. О том, что это хоть и не повально, но нередко происходило и происходит, свидетельствует священнический «Служебник» в инструкции для священников, называемой «Известие учительное», в разделе о непредвиденных случаях.
    Православие вообще — территория привычных от регулярности чудес. Когда начинаешь анализировать события своей жизни (слава рассудку!), неизбежно видишь действие Промысла Божия. Не дураки были наши предки, сказавшие: «Всё, что ни случается — всё к лучшему!». Хотя далеко не все события приятны, но все полезны. Как лекарство.
    И сегодня я вижу, каким извилистым «противолодочным зигзагом» шел мой путь в поисках Вина и Хлеба, ежедневно пресуществляющихся в Тело и Кровь Христовы…
    
    * * *
    …Вон, куда завели размышления о десятирублевой монетке, завалившейся за подкладку. А вы говорите: где темы брать…
    P.S. Кондуктора я потом нашел и долг вернул. Не люблю кредиты. Даже беспроцентные.
    
    


    

    

Жанр: Эссе
Тематика: Религиозное


  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Проза - Александр Волынцев - В поисках Вина и Хлеба

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru