Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Стихи - Галина Булатова - БИБЛИОЛИТ. Вып. 47
Галина Булатова

БИБЛИОЛИТ. Вып. 47

Моя поэтическая антология

    Алфавитный указатель авторов 1 – 10 выпусков:
    http://www.clubochek.ru/vers.php?id=57520
    
    Алфавитный указатель авторов 11 – 30 выпусков:
    http://www.clubochek.ru/vers.php?id=58638
    
    Алфавитный указатель авторов 31 – 45 выпусков:
    http://www.clubochek.ru/vers.php?id=60280




Владимир Гаврилович Харитонов (24 июня 1920 – 14 августа 1981)

Мой адрес – Советский Союз

Колёса диктуют вагонные,
Где срочно увидеться нам...
Мои номера телефонные
Разбросаны по городам.

Заботится сердце, волнуется,
Почтовый пакуется груз.
Мой адрес не дом и не улица,
Мой адрес – Советский Союз.

Вы, точки-тире телеграфные,
Ищите на стройках меня.
Сегодня не личное главное,
А сводки рабочего дня.

Мы там, где ребята толковые,
Мы там, где плакаты «Вперёд!»,
Где песни рабочие, новые
Страна трудовая поёт.

Заботится сердце, волнуется,
Почтовый пакуется груз.
Мой адрес не дом и не улица,
Мой адрес – Советский Союз.

1971

В день рождения

Не могу я тебе в день рождения
Дорогие подарки дарить,
Но зато в эти ночи весенние
Я могу о любви говорить.

Я могу в ожиданьи свидания
До зари простоять под окном
И в часы предрассветные ранние
Каждый раз возвращаться пешком.

Я пока что живу в общежитии,
Увлекаюсь своею мечтой.
Никакого не сделал открытия,
Но оно, несомненно, за мной.

Ты не думай, что я невнимательный,
Что цветы не бросаю к ногам...
Я тебе в этот день замечательный
Своё верное сердце отдам!

* * *

Ты всё для мамы делаешь, для мамы...
Ограду на могилке подновил...
Зачем они, посмертные рекламы
С подсветом медно-цинковых белил?
Зачем он ей, твой шёпот запоздалый,
И суета у новеньких оград?
Закрыты все всемирные вокзалы,
Они нам даже миг не возвратят.
А мы приходим к прошлому с мольбою,
Чего-то безвозвратного прося,
И укоряем небо над собою
За то, что сеет ржавчину роса.

За какие грехи

За что, за какие грехи
Такие в судьбе повороты?
Становятся текстом стихи,
Когда их положат на ноты.

Словечко придумано – текст,
Звучит оно, как приложенье –
Как будто на рынке довес
Всучается без уваженья.

Поэзию славить готов –
Она музыкальность венчает.
И знаю, мелодия слов –
Сама за себя отвечает.

И знаю, что муза права, –
Хорошим стихом не бравируй.
И если плохие слова,
Не надо их класть на клавиру.

Сергей Сергеевич Орлов (22 августа 1921 – 7 октября 1977)

* * *

Его зарыли в шар земной,
А был он лишь солдат,
Всего, друзья, солдат простой,
Без званий и наград.
Ему как мавзолей земля –
На миллион веков,
И Млечные Пути пылят
Вокруг него с боков.
На рыжих скатах тучи спят,
Метелицы метут,
Грома тяжёлые гремят,
Ветра разбег берут.
Давным-давно окончен бой...
Руками всех друзей
Положен парень в шар земной,
Как будто в мавзолей...

1944

* * *

Учила жизнь сама меня.
Она сказала мне, –
Когда в огне была броня
И я горел в огне, –
Держись, сказала мне она,
И верь в свою звезду,
Я на земле всего одна,
И я не подведу.
Держись, сказала, за меня.
И, люк откинув, сам
Я вырвался из тьмы огня –
И вновь приполз к друзьям.

1945

* * *

Руками, огрубевшими от стали,
Писать стихи, сжимая карандаш.
Солдаты спят – они за день устали,
Храпит прокуренный насквозь блиндаж.

Под потолком коптилка замирает,
Трещат в печурке мокрые дрова...
Когда-нибудь потомок прочитает
Корявые, но жаркие слова

И задохнётся от густого дыма,
От воздуха, которым я дышал,
От ярости ветров неповторимых,
Которые сбивают наповал.

И, не видавший горя и печали,
Огнём не прокалённый, как кузнец,
Он предкам позавидует едва ли,
Услышав, как в стихах поёт свинец,

Как дымом пахнет всё стихотворенье,
Как хочется перед атакой жить!..
И он простит мне в рифме прегрешенье.
Он этого не сможет не простить.

Пускай в сторонку удалится критик:
Поэтика здесь вовсе ни при чём.
Я, может быть, какой-нибудь эпитет –
И тот нашёл в воронке под огнём.

Здесь молодости рубежи и сроки,
По жизни окаянная тоска...
Я порохом пропахнувшие строки
Из-под обстрела вынес на руках.

1945

На привале

Как из камня высечены сталью,
От сапог до самых плеч в пыли,
Разметавшись молча на привале,
Спят солдаты посреди земли.

А от них налево и направо
Зарева полощутся во мгле,
Догорает грозная держава
В свежей ржави, в пепле и золе.

Батареи издали рокочут,
Утопают города в дыму,
Падают разорванные в клочья
Небеса нерусские во тьму.

Но спокойно за пять лет впервые
Спят солдаты посреди огней,
Потому что далеко Россия –
Даже дым не долетает к ней!

1945

* * *

Приснилось мне жаркое лето,
Хлеба в человеческий рост
И я – восемнадцатилетний –
В кубанке овсяных волос.

Такой, как на карточке старой:
Без шрамов военной поры,
Ещё не видавший пожаров,
Ещё не ходивший в прорыв

На танке гвардейской бригады
По дымному тракту боёв,
Ещё не писавший в тетради
Ни строчки военных стихов.

Во сне в ту далёкую пору
Я глянул с улыбкой, а там
Парнишка с доверчивым взором
Шагал напрямик по полям.

Весёлый, счастливый, довольный,
Ничуть не тревожась о том,
Что девушка в садике школьном
Впервые тоскует о нём.

Шагал, не жалея пшеницы,
Шагал, тишины не ценя,
Не слушая песенку птицы,
Что встала у солнца, звеня.

На русого мальчика глядя,
Мне так захотелось сказать:
«Вернись к этой девушке в садик,
Ей лёгкие руки погладь.

На тропку сверни из пшеницы,
Почувствуй, как тихо вокруг,
Послушай залётную птицу, –
Не поздно пока ещё, друг».

Но тут же я вспомнил о том, как
Ревел над землёю металл,
Как в чёрных окопных потёмках
Я письма твои ожидал;

Как небо казалось оттуда
Синей, чем любимой глаза,
И тишь приходила как чудо,
Когда умолкала гроза;

Как падал я в травы устало,
Не помня уже ничего...

Его впереди это ждало –
И я не окликнул его.

1953

Второй

Дорогу делает не первый,
А тот, кто вслед пуститься смог.
Второй.
Не будь его, наверно,
На свете не было б дорог.
Ему трудней безмерно было –
Он был не гений, не пророк –
Решиться вдруг, собрать все силы
И встать и выйти за порог.
Какие в нём взрывались мысли!
И рушились в короткий миг
Устои все привычной жизни.
Он был прекрасен и велик.
Никто не стал, никто не станет
Второго славить никогда.
А он велик, как безымянен,
Он – хаты, сёла, города!
И первый лишь второго ради
Мог всё снести, мог пасть в пути,
Чтоб только тот поднялся сзади,
Второй, чтобы за ним идти.
Я сам видал, как над снегами,
Когда глаза поднять невмочь,
Солдат вставал перед полками
И делал шаг тяжёлый в ночь.
В настильной вьюге пулемёта
Он взгляд кидал назад: «За мной!»
Второй поднялся.
Значит, рота
И вся Россия за спиной.
Я во второго больше верю.
Я первых чту. Но лишь второй
Решает в мире – а не первый,
Ни бог, ни царь и не герой.

1956

В автобусе

Косматый, рыжий, словно солнце, я
Оптимистичен до конца.
Душа моя огнепоклонница,
Язычница из-под венца.

Чем дело кончилось с татарами?
Как мартом сарафан белён!
Вдрызг реактивными фанфарами
Исполосован небосклон.

Летят дюралевые капли
По небу синему, свистя.
Не так ли хлынет вниз, не так ли
Ливнь реактивного дождя?

Но вальсы, вальсы, только вальсы,
Кружа в динамике, дрожат.
Белеют на баранке пальцы,
Темнеет у шофёра взгляд.

Весь голубой, как будто глобус,
В никелированной росе
Летит размашистый автобус
По пригородному шоссе.

Он в солнце, в первых лужах, в глине...
Творится на земле весна,
Как при Микуле и Добрыне,
Как при Владимире, красна.

И Лель сидит на косогоре
С кленовой дудочкой в зубах,
И витязи торчат в дозоре,
Щитами заслепясь в лучах.

Мосты над реками толпятся,
В бензинном дыме провода...
И ничего не может статься
С весной и Русью никогда.

1962

* * *

Уходит женщина. Уходит,
Как солнце с неба, как река
За горизонт по шатким сходням
Травы, кувшинок, тростника.

Уходит женщина так просто,
Без слов, без слёз, без жалоб прочь,
Как в океане синий остров,
Как день уходит и как ночь, –

Естественно, обычно, вечно
Уходит женщина. Не тронь.
Так, уходя, идёт навстречу
Кому-то ветер и огонь.

Как ливень с тысячей мелодий
Из поля в новые поля,
Уходит женщина. Уходят
И гаснут следом тополя.

Уходит женщина. Ни злоба,
Ни просьбы не понятны ей,
И задержать её не пробуй,
Остановить её не смей.

Молить напрасно, звать напрасно.
Бежать за ней – напрасный труд...
Уходит – и её, как праздник,
Уже, наверно, где-то ждут.

1966

Борис Моисеевич Смоленский (24 июля 1921 – 16 ноября 1941)

* * *

Не надо скидок.
Это пустяки –
Не нас уносит, это мы уносим
С собою всё,
и только на пески
Каскад тоски
обрушивает осень.

Сожмись в комок, и сразу постарей,
И вырви сердце – за вороньим граем –
В тоску перекосившихся окраин,
В осеннюю усталость пустырей.

Мучительная нежность наших дней
Ударит в грудь,
застрянет в горле комом.
Мне о тебе молчать ещё трудней,
Чем расплескать тебя полузнакомым.
И память жжёт,
и я схожу с ума –
Как целовала. Что и где сказала.
Моя любовь!
Одни, одни вокзалы.
Один туман –
и мост через туман.
Но будет день:
все встанут на носки,
Чтобы взглянуть в глаза нам
в одночасье.

И не понять – откуда столько счастья?
Откуда столько солнца в эту осень?
Не надо скидок.
Это мы уносим
С собою всё.
А ветер – пустяки.

1939

* * *

Я очень люблю тебя. Значит – прощай.
И нам по-хорошему надо проститься.
Я буду, как рукопись, ночь сокращать,
Я выкину всё, что ещё тяготит нас.

Я очень люблю тебя. Год напролёт,
Под ветром меняя штормовые галсы, –
Я бился о будни, как рыба об лёд
(Я очень люблю тебя),
и задыхался.

И ты наблюдала (Любя? Не любя?),
Какую же новую штуку я выкину?
Привычка надёжней – она для тебя,
А я вот бродяжничать только привыкну.

Пойми же сама – я настолько подрос,
Чтоб жизнь понимать не умом, так боками.
В коробке остался пяток папирос –
Четыре строки про моря с маяками.

С рассветом кончается тема. И тут
Кончается всё. Расстояния выросли.
И трое вечерней дорогой бредут
С мешками.
За солнцем,
за счастьем,
за вымыслом.

1939

* * *

Потерян ритм.
И всё кругом горит,
И я бегу, проваливаясь в ямы...
Что ни напишешь, что ни говори,
А сердце не заставишь биться ямбом.

Зарницы на заре начнут стихать,
Под ветром тучи низкие заплещут.
Но где найдёшь дыханье для стиха
Такое, чтоб развёртывало плечи?

И как ты образ там ни образуй,
Швыряя медяки аллитераций –
Но где дыханье, чтобы как грозу,
Чтоб счастье – и не надо притворяться?

Пусть для стихов, стишонок и стишат
Услужливо уже отлиты строфы –
Анапесты мешают мне дышать,
А проза – необъятней катастрофы...

Так в путь. Рвани со злобой воротник,
Но вёрсты не приносят упоенья,
А поезд отбивает тактовик,
Неровный, как твоё сердцебиенье.


Вып. 48: http://www.clubochek.ru/vers.php?id=60460

    

Тематика: Не относится к перечисленному


© Copyright: Ведущая раздела Клубочек в лицах Член Совета магистров Галина Булатова Отправить личное сообщение , 2016

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым

05.11.2016 17:09:27    Победительница конкурса Белый танец-2015, королева сайта (2015) Ольга Галицкая Отправить личное сообщение    
Как всегда, очень интересно, познавательно... Спасибо, Галечка! Много знакомых стихов - всё равно, что встретила старых друзей. Удивительно, что всё это время на Западе пишет Набоков, пишет Бунин, пишет Нина Берберова - абсолютно иное и совсем по-другому...
     
 

05.11.2016 19:59:55    Ведущая раздела Клубочек в лицах Член Совета магистров Галина Булатова Отправить личное сообщение    
Да, время одно, а события в странах разные и ощущение этих событий тоже другое. Готовя Библиолит, я столкнулась с такой потрясающей советской военной поэзией, которая просто на разрыв сердца. Я и не подозревала об этой силе... Но и Набокова, конечно, люблю - просто разные пласты... Большое Вам спасибо за отклик, дорогая Оля!!!
       

Главная - Стихи - Галина Булатова - БИБЛИОЛИТ. Вып. 47

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru