Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Стихи - Галина Булатова - БИБЛИОЛИТ. Вып. 61
Галина Булатова

БИБЛИОЛИТ. Вып. 61

Моя поэтическая антология



Наум Исаакович Басовский (род. 7 мая 1937)

* * *

Над пропастью туман клубится,
так плотно закрывая дно,
что ни убиться, ни разбиться, –
представить даже мудрено.
Он прогибается любезно
и мягко, как живая плоть.
А ведь под ним такая бездна,
что заглянуть не дай Господь.
Но должен заглянуть без стона –
иначе как узнаю я,
что так воистину бездонна
душа бессмертная моя?
Как с моста вниз,
как с лодки в омут,
так я – в клубящийся туман,
презрев на миг печальный опыт,
который в ощущеньях дан.
И вот в прорывах светотени
крутые стены понеслись...
О бесконечное паденье
в почти немыслимую высь!
По сторонам туман клубится,
и гложет вечный недолёт,
и так хотелось бы забыться –
но Бог забвенья не даёт.

Август 1985

* * *

Тот, кто умеет ждать, обычно не внакладе:
приходит некий день, сбывается мечта –
он выпускает в свет заветные тетради,
где волею чужой не тронул и листа.
Тот, кто умеет ждать, обычно не внакладе:
он приезжает вновь в родимые места,
увенчанный молвой, представленный к награде,
и неспроста молва, и слава неспроста.
Тот, кто умеет ждать, обычно не внакладе:
естественным путём уходит нищета,
и вот на снимке он с семьёю при параде –
в новинку хороша земная суета.
Не ослабел талант и не затронут злобой,
и больше не страшат бытьё и забытьё,
и всё бы ничего, да оглянись попробуй –
как будто жизнь была, и не было её...

Февраль 1988

* * *

Выйду в тамбур; по старой привычке
постучит по карману ладонь:
где, мол, тут сигареты да спички? –
но давно уж не нужен огонь,
и не нужно во мраке свеченье
светлячка, и не нужен дымок,
и попытке сосредоточенья
всё равно бы дымок не помог,
потому что, когда убегает
жизнь твоя за немытым окном,
лишь одно на земле помогает
всё же выжить меж явью и сном,
меж сигналом зелёным и красным,
меж прямых и извилистых трасс –
это вера, что ты не напрасно
едешь именно здесь и сейчас.

Ноябрь 1989

Сергей Иванович Чудаков (31 мая 1937 – 26 октября 1997)

Муравейник

Этот бред, именуемый миром,
рукотворный делирий и сон,
энтомологом Вилли Шекспиром
на аршин от земли вознесён.
Я люблю театральную складку
ваших масок, хитиновых лиц,
потирание лапки о лапку,
суету перед кладкой яиц.
Шелестящий неслышимым хором
в мраке ночи средь белого дня
лабиринтом своих коридоров
волоки, муравейник, меня.
Сложим атомы в микрокристаллы,
передвинем комочки земли –
ты в меня посылаешь сигналы
на усах Сальвадора Дали.
Браконьер и бродяга, не мешкай,
сделай праздник для пленной души:
раскалённой лесной головешкой
сумасшедшую кучу вспаши.

Юнна Петровна (Пинхусовна) Мориц (род. 2 июня 1937)

Верхний свет

Ни свет, ни темень. Пять утра.
Тумана вешняя сгущёнка.
И воздух нежен, как печёнка
Оленя, снятого с костра.

Волнисты окуни в пруду,
Откуда пение всплывает...
И кто-то звёздышко свивает –
Жилье, подобное гнезду.

Наверно, ласточка. Кому
Ещё понравится такое –
Тащить в предутреннем покое
Звезду, чтоб жить в своём дому?

От неба – к древу на земле
Она в огромной бьётся клетке
И то о небо, то о ветки
Плашмя толкается во мгле.

Так пусть удача светит ей,
Душе, опрятной, как растенье.
Свети! На третье воскресенье
Забрезжат крылья у детей,

Носатых, пахнущих песком,
Дождём, любовью – со снежинку.
Пускай поющую пружинку
Судьба не повредит ни в ком!

От неба к древу – алый след,
Жильё готово и пригодно
Для детства. И заре угодно
Зажечь над жизнью верхний свет!

1964

Собственное небо

Я жива, жива, жива,
Богом не забыта,
Молодая голова
Дрянью не забита.

Нету в голосе моём
Денежного звона –
Лучше вольным соловьём,
Чем орлом у трона.

Нет, не лучше – только так:
Соловьём, и вольным,
Чтоб на детях этот знак
В возрасте дошкольном

Восходил звездой во лбу,
Метил с малолетства.
Чудный свет на всю судьбу
Проливает детство,

Просветляя нам слова
И угрюмство быта.
Я жива, жива, жива,
Богом не забыта.

Голос чей-то и ничей
Слово к слову сложит,
И никто меня ничем
Обделить не сможет.

Не возьму чужой воды
И чужого хлеба.
Я для собственной звезды
Собственное небо.

1967

Осень

Чем безнадёжней, тем утешнее
Пора дождей и увяданья,
Когда распад, уродство внешнее –
Причина нашего страданья.

Тоска, подавленность великая
Людей тиранит, словно пьяниц,
Как если б за углом, пиликая,
Стоял со скрипкой оборванец!

Но явлена за всеми бедствами,
За истреблением обличья
Попытка нищенскими средствами
Пронзить и обрести величье.

Во имя беспощадной ясности
И оглушительной свободы
Мы подвергаемся опасности
В определённый час природы.

Когда повальны раздевания
Лесов и, мрак усугубляя,
Идут дожди, до основания
Устройство мира оголяя.

Любови к нам – такое множество,
И времени – такая бездна,
Что только полное ничтожество
Проглотит это безвозмездно.

1968

Побег

Давай, душа, давай –
Проникнем за ограду,
Там розовый трамвай
Бежит по снегопаду,

В кофейне за углом
Поджаривают зёрна,
И лестницы излом
Пропах напитком чёрным.

Верни, верни, верни,
Звезда, моё светило,
Те считанные дни,
Которых не хватило!

Под шорох мандолин,
Играющих на ёлке,
Очистим мандарин
И снимем книгу с полки,

В таинственную речь
Вникая до рассвета,
Отбросим кофту с плеч
На озеро паркета

И, отлучив лицо
От чтенья на мгновенье,
Найдём в конце концов
Покой и просветленье.

1968

Вечер февраля

В чашку синего цветка
Набирался свет вечерний,
Дверь хрустела, облака
Сладким снегом из кулька
Посыпали ветки терний,
Подмороженных слегка.

Там, где виделся причал,
Деревянные подмостки
В пятнах дегтя и извёстки
Ветер с музыкой качал,
Блажь снотворную мычал,
Убаюкивая доски.

Миновали мы песок,
Три холма, болото с лодкой
И дорогою короткой
Вышли в город. Над слободкой
Раздавался голосок
Птицы с розовой серёдкой.

С этой негой наравне
Раздавались в клубах трубы,
Звоны звёзд в небесном дне,
Рёв кино и шорох шубы.
Возвратилась речь ко мне,
Но притом лицом ко мне
Тень стояла в стороне,
Палец положив на губы.

Снег в ноябре

С холма идёт зима с серебряным копьём,
Покрыта голова удмуртским шлемом лисьим.
Мерцало льдистое желтеет над жильём,
К земле склоняя снег, склоняя душу к мыслям.

Не слышен из окна холодный звук саней,
И тем чудесен их полёт над одичаньем –
Ведь только в небесах огонь среди огней
С таким немыслимым проносится молчаньем!

Теперь стемнеет в пять. В углу веретено
Журчит, разматывая пряжу циферблата.
Я ставлю на огонь алмазное вино,
Чтоб кашель запивать и ждать сестру и брата.

Пока они придут из разных городов,
Метелью февраля займутся водостоки,
Окончится тетрадь о свойстве холодов:
Любить кирпич в стене, когда мы одиноки,

О нежности моей к бродяжке воробью,
О верности окну – в него лицом зарыта.
Не стану сиротой, покуда я люблю
Окно, кирпич в стене, разбитое корыто.

Я думаю, дитя, родившее меня,
Заранее о том кого-то попросило,
Чтоб я наедине, зимой на склоне дня
Сравнительно легко печаль переносила.

Снег на мосту

Я вышла. Подъезд в подворотне дышал
Селёдкой, махоркой и водкой.
Мерцала аптека. Провизор держал
Весы желтоватой щепоткой.

Упершись локтями в решётку моста,
Я эту столицу и лица
Читала, как текст незнакомый – с листа,
Всё время боясь провалиться.

Горело под вздохом и сохло во рту,
Но снег под рукой оказался,
Он падал на этом чугунном мосту
И к городу не прикасался.

Он таял, вскипая на трещинах губ,
На шее с растерзанным шарфом,
Он в горло стремился и в самую глубь –
В потёмки к роялям и арфам.

И свет воцарился! И в силах прочесть!
И крикнуло сердце: – О боже!
Любое страданье пошли перенесть,
Но старше не стать и моложе!

Благолепие света

Прости, долина, дом и сад,
Река, во льду глухонемая,
Что в холодеющих лесах
Я покидаю вас до мая.

Цветок чугунный в городской
Ограде льнёт к пальто под локтем,
Дыша проезжею тоской:
Резиной, мглой, бензином, дёгтем,

Окурком, снегом, колесом,
Копытом, прочерком, трамваем, –
Во всём, воистину во всём,
Свободный гений узнаваем.

Одежды стали тяжелеть,
Крупней раскрой, грубее ткани,
И нежно розовеет медь,
Перчатку чувствуя в кармане.

Ознобом скулы обвело,
И губы обметало сушью,
Но на душе светлым-светло,
И клен сквозит японской тушью.

Приемлет гавань корабли –
Купает их, потом питает
И нежностью своей любви
Мотор, как сердце, воспитает.

На ёлке свечи воспалит
Грань декабря с январской гранью.
И всё, что мучит и болит,
Судьбой подвергнется изгнанью.

И золотистый мандарин
Напомнит в переносных смыслах
Всё то, что Ярославль дарил
Мне в сентябре, в двадцатых числах –

Такая вольность на душе,
Такое благолепье света,
Что только лист в карандаше
Способен объяснить все это.

1969

За невлюблёнными людьми

За невлюблёнными людьми
Любовь идёт, как привиденье.
И перед призраком любви
Попытка бить на снисхожденье –
Какое заблужденье!
Любви прозрачная рука
Однажды так сжимает сердце,
Что розовеют облака
И слышно пенье в каждой дверце.

За невлюблёнными людьми
Любовь идёт, как привиденье.
Сражаться с призраком любви,
Брать от любви освобожденье –
Какое заблужденье!
Все поезда, все корабли
Летят в одном семейном круге.
Они – сообщники любви,
Её покорнейшие слуги.

Дрожь всех дождей,
Пыль всех дорог,
Соль всех морей,
Боль всех разлук –
Вот её кольца,
Кольца прозрачных рук,
Крыльев прозрачных свет и звук.

За невлюблёнными людьми
Любовь идёт, как привиденье.
В словах любви, в слезах любви
Сквозит улыбка возрожденья,
Улыбка возрожденья...
И даже легче, может быть,
С такой улыбкой негасимой
Быть нелюбимой, но любить,
Чем не любить, но быть любимой.

Дрожь всех дождей,
Пыль всех дорог,
Соль всех морей,
Боль всех разлук –
Вот её кольца,
Кольца прозрачных рук,
Крыльев прозрачных свет и звук.

Колодец

Апрельской вербы серебро
На прутьях красных.
Здесь гласных полное ведро,
Ведро согласных.

Распахнуто в подземный хлад
Окно колодца,
И там до слёз мне кто-то рад, –
Как сладко пьётся!..

Как сладко пьётся в глубине,
Где всхлип отрады,
И трепет в каплющей струне,
И капель взгляды,

Когда целуется ведро
С нутром колодца
И брёвен каждое ребро
Поётся, пьётся.

Душа колодца дышит мглой,
Она слезится,
Воды зеркален каждый слой,
Там льются лица.

В подземном царстве нет зеркал,
Зеркален кладезь,
Где бездна черпает вокал,
С ведром наладясь...

Великой нежностью апрель обременяет...

Великой нежностью апрель обременяет –
Не по утрам, когда он хладно чист,
А днём, когда на бирюзу меняет
Суровых дней лиловый аметист.

И стёганку расстёгиваю с горла,
Откуда шелест первой пары крыл
И водоплеск. И, булькая, попёрло
Всё то, что лёд на четверть года скрыл.

Какое жженье в солнечном сплетенье,
Где, изгоняя облак табака,
Танцует куст египетской сирени,
Сырой, как замша на носу щенка?

Сообрази, дежурный доктор Горин,
Такую смесь лекарственных корней,
Чтоб каждый вдох и выдох не был болен
Сиреневым удушьем этих дней.

Иначе нежность, как воловья жила,
В меня войдёт, как в масло или в мыло,
На ветер пустит нечто или душу,
Меня опустит в море или в сушу.

Лимонницы, капустницы, белянки...

Лимонницы, капустницы, белянки
Дремали на плечах моих прозрачных,
И чистотел, затягивая ранки,
Сочился в кровь. И это было детство.

Люцерна, клевер и паслён лиловый
Хрустели на зубах моих прозрачных.
Коза прозрачная с прозрачною коровой
Плели венки. И это было детство.

Они брели в венках медовых, смачных
По деревенским улочкам голодным
В лучах заката, звонких и прозрачных,
Как молоко. И это было детство.

И голова от голода звенела,
И пища, наконец, была готова –
Прозрачная, как плечи, зубы, слово
В прозрачном воздухе. И это было детство.

И, кутаясь в прозрачные лохмотья,
Калачиком сворачивалось тело
И на прозрачных крыльях сна летело,
Дрожа за жизнь. И это было детство.

* * *

Страна вагонная, вагонное терпенье,
вагонная поэзия и пенье,
вагонное родство и воровство,
ходьба враскачку, сплетни, анекдоты,
впадая в спячку, забываешь – кто ты,
вагонный груз, людское вещество,
тебя везут, жара, обходчик в майке
гремит ключом, завинчивая гайки,
тебя везут, мороз, окно во льду,
и непроглядно – кто там в белой стуже
гремит ключом, затягивая туже
всё те же гайки... Втянутый в езду,
в её крутые яйца и галеты,
в её пейзажи – забываешь, где ты,
и вдруг осатанелый проводник
кулачным стуком, окриком за дверью,
тоску и радость выдыхая зверью,
велит содрать постель!.. И в тот же миг,
о верхнюю башкой ударясь полку,
себя находишь – как в стогу иголку,
и молишься, о Боже, помоги
переступить зиянье в две ладони,
когда застынет поезд на перроне
и страшные в глазах пойдут круги.

1987

Я с гениями водку не пила…

Я с гениями водку не пила
И близко их к себе не подпускала.
Я молодым поэтом не была,
Слух не лелеяла и взоры не ласкала.

На цыпочках не стоя ни пред кем,
Я не светилась, не дышала мглою
И свежестью не веяла совсем
На тех, кто промышляет похвалою.

И более того! Угрюмый взгляд
На многие пленительные вещи
Выталкивал меня из всех плеяд,
Из ряда – вон, чтоб не сказать похлеще.

И никакие в мире кружева
Не в силах были напустить тумана
И мглой мои окутать жернова
И замыслы бурлящего вулкана.

Так бог помог мне в свиту не попасть
Ни к одному из патриархов Музы,
Не козырять его любовью всласть,
Не заключать хвалебные союзы,

Не стать добычей тьмы и пустоты
В засиженном поклонниками зале...
Живи на то, что скажешь только ты,
А не на то, что о тебе сказали!

Поэтка

Ни в мраморе, ни в бронзе не хочу,
Амбиций мелких нет в моей природе,
Такие глыбы мне не по плечу,
Тем более, когда их пошлость в моде.

Нет, от меня вы не дождётесь никогда
Таких припадков тошнотворной лести,
Как вопли, что взойдёт моя звезда
Посмертно и воздастся мне по чести.

С какой мне стати в эту лживопись впадать,
Надежды светом озаряя людоедство?
Нет, не подам я вам надежды благодать,
Что мне воздастся за прекрасное поэтство.

С какой мне стати вдруг впадать в такую бесь?..
Я – не концерт и потому боюсь оваций,
Боюсь панически всего, что входит в смесь
Музейных комплексов, чтоб там обосноваться.

Ни славы блеск, ни бешеный успех
Не внятны мне как зажигательные средства.
Поэтка, я поэтствую для тех,
Кто мне, живьём, люблями платит за поэтство.

Ни в мраморе, ни в бронзе не хочу, –
Когда истаю, не нужна мне эта глыба.
Люблями в храме ты зажги тогда свечу
И, хлеба нищему подав, скажи спасибо.

    

Тематика: Не относится к перечисленному


© Copyright: Ведущая раздела Клубочек в лицах Член Совета магистров Галина Булатова Отправить личное сообщение , 2017

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Стихи - Галина Булатова - БИБЛИОЛИТ. Вып. 61

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru