Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Стихи - Галина Булатова - БИБЛИОЛИТ. Антология любимой поэзии. Вып. 70
Галина Булатова

БИБЛИОЛИТ. Антология любимой поэзии. Вып. 70

Антология любимой поэзии
Начало здесь: http://www.clubochek.ru/vers.php?id=57156

    Алфавитный указатель авторов 1 – 10 выпусков:
    http://www.clubochek.ru/vers.php?id=57520
    
    Алфавитный указатель авторов 11 – 30 выпусков:
    http://www.clubochek.ru/vers.php?id=58638
    
    Алфавитный указатель авторов 31 – 45 выпусков:
    http://www.clubochek.ru/vers.php?id=60280





Владимир Дмитриевич Алейников (род. 28 января 1946)

Февраля прощальная песнь

Хрусталя фасеточный глаз,
Февраля прощальная песнь, –
Извели бы горем не раз,
Но живу и радуюсь: есмь!

Измельчи ветвей филигрань,
Неуёмный ливневый гул,
Не затронь запретную грань –
От неё не первый уснул.

Ничего не видно вдали,
Где в песках оставил следы, –
И, согласно праву, внемли
Пелене кромешной воды.

А бывало, тоже знавал,
Толкователь капель ночных,
Где звериный зрят карнавал
И находят чаек степных.

Этот хмель, вестимо, прошёл,
Истомил, как вишенный цвет, –
И от всех положенных зол
Исцеленья, видимо, нет.

Что же обруч тесен причин
И широк не чаемый круг? –
Без известных, значит, кручин
Ты и впрямь воспрянешь ли, друг.

До чего ж текстологам жаль
Разбираться в дивном бреду,
Где дружна с юдолью печаль,
А начало – где-то в саду!

Размышленья помни урок,
Расставанья слушай укор –
И забьётся в горле комок,
И постигнешь Ангельский хор.

Посвящается осени

I. Начало

Когда я вышел на крыльцо,
Ещё не мысля о разлуке, –
Сжимали белое лицо
Мои отринутые руки.

Шёл дождь. Старик тележку вёз.
Тугие лужицы плескались.
Слова прощанья забывались,
И в горле ком обиды рос.

Ботинок узкие носы,
Как стая голубей с карниза,
Слетали с лестницы. Капризы
В авоськах женщины несли.

Шло утро. Падала листва
Протяжным звоном с колоколен.
С Автозаводского моста
Свисал сентябрь, смертельно болен.

Какое огненное зелье
Костром заставило играть
Гранёную густую зелень
В квадратных ящиках оград?

Исход лишь верящим обещан! –
Чей голос властно прозвучал,
Серебряные крылья женщин
Срезая бритвами зеркал?

В который раз, упав на землю
С высот, где въявь опоры нет,
Вздохнёт, иную твердь приемля,
Пластом лежащий зябкий свет?

Неужто впрямь в такое время,
Покинув дом, что стар от бед,
Сквозь почву прорастёт, как семя,
Мой след? – возможен ли ответ?

Москва со мною, но едва ли
Я – с ней. Несчитаны шаги.
И как герань в полуподвале,
Мерцали тихие стихи.

И переулком незнакомым,
Не избавляясь от печали,
Я шёл – и в горле твёрдым комом
Слова прощания стояли.

II. Мораль

Был день, умудрённый сознанием лжи,
Пришёл почтальон с запоздавшим письмом, –
Я молча покинул нахохленный дом,
Прозрачный конверт на ладонь положив.

Твой красный, лукавый, как гном, ноготок
Забытые буквы на нём выводил, –
Я поднял пылающий красный листок
И чёрным дыханьем его погасил.

Письма не читая, судьбу не кляня,
Я шёл среди всех, но от всех в стороне –
Любимая ищет во мне не меня,
Любимая ищет меня не во мне.

Бульвар спотыкался, прохожих браня,
И синюю птицу держал в пятерне –
Любимая ищет во мне не меня,
Любимая ищет меня не во мне.

Вернувшись под вечер, я знал, что Москва
Теперь для меня отыскалась –
Я чай заварил, и письмо отыскал,
И пил, и читал, обжигаясь:

«Поклон тебе низкий от всех фонарей,
Фанерные тени в углах разложивших,
А дождик на тонких железных пружинках
Шлёт память о тропке среди пустырей.

Поклон тебе низкий от всех поездов,
От стёкол, впитавших горячие брызги, –
Два года – два горя, – а где же любовь?
Три осени шепчут – поклон тебе низкий.

Где лгать научились? – о правде моля,
Шепчу, от прохожих, как снег в стороне,
Любимому – ищешь во мне не меня,
Любимому – ищешь меня не во мне».

О, где вы, сутулый седой почтальон?
Письмо унесите – в почтамте соседнем,
Где ложь и любовь сургучовым замком
Завешены, словно соседкиной сплетней,

Прочтите его – вы, наверно, добры –
Не смейтесь, папаша, не плачьте, папаша, –
Смотрите – деревья ладонями машут –
Им тоже не выйти из этой игры.

III. Парад почтальонов

Рассвет приходит бел и свят –
шеренгою наклонной
проходят будто на парад
седые почтальоны

их кашель высушен и взят
на вооруженье
решеньем сдвинуть листопад
к возвратному движенью

их вены нитками дрожат
к сухим вискам пришиты
сердца спешат как на пожар
пожарные машины

под сенью лба созвездья дум
хоть держат их в столице
спокойствие и трезвый ум
в ежовых рукавицах

но зная что живут в душе
желания иные
слетают окна с этажей
в их сумки надувные

они идут в последний раз
черны как негативы
последний искренний парад
последних несчастливых

солдаты срочных телеграмм
и писем анонимных
что километр то килограмм
на их висячих спинах

хранили красное словцо
да где-то позабыли –
разлуки на одно лицо
на два лица любили

и умирают стиснув стон
шеренгою наклонной
во славу будущих времён
седые почтальоны

приходят дети – каждый тих
пред коллективной смертью –
и запечатывают их
в хрустящие конверты

и письма в ящики летят –
шеренгою наклонной
свернувшись вчетверо лежат
седые почтальоны

за всё добро за столько бед
за недостаток оных
в гробах «для писем и газет»
седые почтальоны –

ты распечатаешь конверт
печалью опалённый
увидишь простенькую смерть
седого почтальона

и вспыхнет пламенем в горсти
всё то что было прежде –
ведь никому не принести
последнюю надежду.

Сентябрь 1964

* * *

Свет ли вздохнёт и уйдёт навсегда,
Грусть ли в листах заплутала? –
Так ли в июле пылала звезда
И простота расцветала?

Так ли небес достигало, скорбя,
Древо гармонии стройной?
Так ли и ты сознавала себя
Дщерью земли неспокойной?

Всё бы в ночи серебриться реке,
К берегу зябкому жаться,
Всё бы кольцу тосковать на руке,
Чтоб на весу удержаться.

Верить кому и кому объяснить,
Думать о чём, чтоб случайно
Не перерезало тонкую нить
Лезвие жгучее тайны?

Ты не надейся, что годы пройдут,
Мысли возникнут благие, –
Певчему горлу услужливый жгут
Скрутят не те, так другие.

Так поспеши доверяться любви,
С ласкою больше не медли,
Чтобы опять загорелись в крови –
Страсть ли великая, свет ли.

1981

* * *

Курево скверное – «Ватра»,
Ветер вокруг расплескал
Южного амфитеатра
Улиц, извилин и скал
В духе небрежного жарта
Отзвуки – и на потом
Бросил в сторонке без фарта
Всё, что завяжет жгутом.

Буквы аршинные, титры
Видео, ругань и ложь,
Мирта уступы и митры,
Всё, что живьём не возьмёшь,
Всё, что оставят на завтра,
На опохмелку, в запас,
Для перековки, для гарта,
Словом – подальше от глаз.

Пляжи скольжением гидры
Слепо мелькнут за бортом,
Слёзы случайные вытри,
Молча в кругу испитом
Стой – и гляди неотрывно,
Как остаётся вдали
Всё, что кричало надрывно
О приближенье земли.

Как бы мне выпало время
Там побродить, где бывал
В юности вместе со всеми,
Кто эту жизнь познавал, –
Только по нраву ли будет
Всё, что по праву влекло?
Кто меня там не осудит? –
И вспоминать тяжело.

13 октября 1991

* * *

Свечи не догорели,
Ночи не отцвели, –
Вправду ли мы старели.
Грезя вон там, вдали?

Брошенная отрада
Невыразимых дней!
Может, и вправду надо
Было остаться с ней?

Зову служа и праву,
Прожитое влечёт –
Что удалось на славу?
Только вода течёт.

Только года с водою
Схлынули в те места,
Где на паях с бедою
Стынет пролёт моста.

Что же мне, брат, не рваться
К тайной звезде своей?
Некуда мне деваться –
Ты-то понять сумей.

То-то гадай, откуда
Вьётся седая нить, –
А подоплёку чуда
Некому объяснить.

23 февраля 1992

* * *

Всё дело не в сроке – в сдвиге,
Не в том, чтоб, старея вмиг,
Людские надеть вериги
Среди заповедных книг, –
А в слухе природном, шаге
Юдольном – врасплох, впотьмах,
Чтоб зренье, вдохнув отваги,
Горенью дарило взмах –
Листвы над землёй? крыла ли
В пространстве, где звук и свет? –
Вовнутрь, в завиток спирали,
В миры, где надзора нет!

Всё дело не в благе – в Боге,
В единстве всего, что есть,
От зимней дневной дороги
До звёзд, что в ночи не счесть, –
И счастье родного брега
Не в том, что привычен он,
А в том, что устав от снега,
Он солнцем весной спасён, –
И если черты стирали
Посланцы обид и бед,
Не мы ли на нём стояли
И веку глядели вслед?

23 февраля 1992

Владимир Яковлевич Строчков (род. 3 апреля 1946)

* * *

Тропинка, вдоль заводского забора
бредя, шлифует выпуклые корни,
бугристые, как старческие вены,
и вылезший меж ними из земли
толстенный кабель в мощной арматуре,
сам ставший частью корневой системы.
Вот две природы, мёртвая с живой,
Пусть без любви, пусть нехотя, но всё же,
свыкаясь, породняясь кое-как
срастаются, становятся одно.
Того гляди, на следующий раз
здесь встретится бездомная собака
с колючей проволокой вместо шерсти.
Что там глобализация!.. Поди
погладь-ка!..

2005

* * *

Что там течёт? Выходит, что? – река?
Выходит, так. Не выходя пока
из берегов… нет, из себя… Авось…
Но берега и впрямь и вкривь и вкось.
Река вверх дном, и тиной облака
ползут по дну, по зеркалу, по дну.
Не тонут. Не всплывают. Я тону.
Не я тону, а мой глубокий взгляд
упал на дно, за облако, назад
всё не выходит. А выходит так:
по коже дна проходит нервный тик,
воронками идёт зеркальный лак,
из облаков не взгляд выходит, блик –
один, другой, другой, другой другой,
и амальгама зыбится, течёт.
и кажется, что машет взгляд рукой,
водоворот засасывает счёт,
затягивает ряской облаков,
заносит илом медленных веков.
Что там, за жидким зеркалом, ещё,
ещё стекло? Выходит, что вода.

2005

* * *

Осень вступает в силу свою, в слабость,
в медленное, медлительное течение
мёда из сот, огненной меди – в сладость;
лалов-яхонтов и изумрудов с чернью –

в танец с воздухом, пьяным, остекленелым,
ветров лесов, сов, троп и дорожек;
полустёршихся надписей углем и мелом –
в память, чтобы потом всю зиму её тревожить.

Осень вступает в силу свою в силу
того, что просто время её настало.
Деться куда? К листу прилепиться с краю,
чтобы с ним вместе в зимнюю лечь могилу,
а по весне очнуться, как ни в чём не бывало…
Но в жизни новой и сам я себя не узнаю.

2005

* * *

Путешествуя в поисках медяков
залежалой сдачи, ощупкою поблукав
по отвислым карманам пальто, пиджаков,
по ошибке рукой залезешь в рукав.

Но рукав не карман, и конца ему нет,
если вывернуть, там не найдёшь ничего,
там изнанка, подмена пространства, тот свет,
вытекают из следствий причины его.

Начинаясь подмышкой животным теплом,
он в запястье кончается чёрной дырой,
это путь меж добром и не медлящим злом,
и надевший пиджак – это дважды герой,

но посмертно, как тот, кто пошёл на таран
или телом закрыл огнедышащий дот.
И не будет на нём окровавленных ран –
будет лишь пустота, как дурной анекдот.

Но особенно жуток любой жилет,
он страшнее любых пиджаков, пальто,
потому что в жилетных отверстиях нет
ни конца, ни начала – одно Ничто.

2005

* * *

Твоих волос волосолалия
и с косолапинкой улыбка,
и прочие великолепие,
влекущее, как мясорубка,
своими взвинченными шармами,
так называемое женщина,
вблизи чего, хватая жабрами,
карасик сердца бьётся-плещется.
и по нему проходит трещина
и к небу приставная лестница.

2007

С излишней силой

(ламентации)

Откроешь кран с излишней силой – и весь промок.
Закроешь кран с излишней силой – сорвался кран.
Откроешь дверь с излишней силой – сломал замок.
Закроешь дверь с излишней силой – в стене проран.

А то сорвал с излишней силой на днях стоп-кран.
Вчера ввинтил с излишней силой сто ватт в патрон.
Плечом задел с излишней силой подъёмный кран.
Что делать мне с излишней силой, сплошной урон.

Вдохнул разок с излишней силой – аж ветер стих.
Вздохнул разок с излишней силой – сортир снесло.
Стих написал с излишней силой – ни к чёрту стих.
Хотел взлететь с излишней силой – сломал крыло.

Любил одну с излишней силой – ушла с другим.
С другим дружил с излишней силой – теперь враги.
Хоть расшибись с излишней силой – не ставят в грош.
Вот так живёшь с излишней силой – глядишь, помрёшь.

2009

* * *

Сонной мухой увяз в январе
под сурдинку февральской метели.
До-ре-ми-, недоумок, до-ре-
до весны, – сипло ветры свистели
в восемь пальцев слюнявого рта, –
доживи ещё, дурень, до лета.
Это жизнь, эта жизнь, а не та.
Эта смерть – тоже жизнь, но не эта,
это просто её дежавю.

Я пока поживу до апреля,
а до той я потом доживу,
по наклонной своей аппарели
потихоньку бредя, как бычок,
как бычок, потихоньку вздыхая,
что кончается... Да, как щелчок,
коротка, но и эту не хаю.

Та, наверное, будет длинней,
да, не эта, а та, а другая.
Ничего я не знаю о ней.
Пусть пока ходит рядом, пугая
понапрасну. Вот, я не дрожу,
погляжу ещё, что мне дороже.
Я давно уже с этой дружу,
ну и с той мы подружимся тоже.

Только вот на ледащем ветру,
под сурдинку гудящей метели
что-то я всё никак не умру.
Вон и птички уже прилетели.


Вып. 71: http://www.clubochek.ru/vers.php?id=61644

    

Тематика: Не относится к перечисленному


© Copyright: Ведущая раздела Клубочек в лицах Член Совета магистров Галина Булатова Отправить личное сообщение , 2017

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Стихи - Галина Булатова - БИБЛИОЛИТ. Антология любимой поэзии. Вып. 70

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru