Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Стихи - Галина Булатова - БИБЛИОЛИТ. Антология любимой поэзии. Вып. 80
Галина Булатова

БИБЛИОЛИТ. Антология любимой поэзии. Вып. 80

Антология любимой поэзии
Начало здесь: http://www.clubochek.ru/vers.php?id=57156

    Подобно тому, как каменные листы библиолитов (от греч. biblion – книга, и lithos – камень) сохраняют отпечатки тысячелетий: древние записи и рисунки; как хранят тайны бумажные библиолиты, спрессованные временем в единое неразрывное целое, антология «Библиолит» вберёт в себя всё самое ценное и запомнившееся из прочитанного автором-составителем. То, что когда-нибудь может стать книгой, которую захочется взять с собой на необитаемый остров или оставить в наследство детям, внукам, правнукам...
    
     Алфавитный указатель авторов 1 – 10 выпусков:
     http://www.clubochek.ru/vers.php?id=57520
    
     Алфавитный указатель авторов 11 – 30 выпусков:
     http://www.clubochek.ru/vers.php?id=58638
    
     Алфавитный указатель авторов 31 – 45 выпусков:
     http://www.clubochek.ru/vers.php?id=60280
    
     Алфавитный указатель авторов 46 – 75 выпусков:
     http://www.clubochek.ru/vers.php?id=61853





Ирина Александровна Ермакова (род. 7 марта 1951)

* * *

Сирень довоенная. Счастье – стеной.
Пятью лепестками – свобода.
И мама танцует июнь выпускной
в разгар сорок третьего года.
И трещина ход начинает в углу
спиралью под люстру вселенной,
где я поколенье спустя на балу
всё с той же сиренью нетленной,
где я рассекаю паркет ледяной –
крутись по косой, не сдавайся –
я в той же улыбке, я с той же косой,
я в том же сверлении вальса,
всё те же расставлены лица за мной
по кругу – вертеться и выжить,
и ширится прорубь, и пар за спиной,
я взвинчена той же взрывною волной,
и я танцевать – ненавижу.
А мамина внучка – всё те же глаза,
всё та же лиловая юбка,
и плавится шёлк, и дымят тормоза,
и та же хрустит мясорубка,
и ломится та же сирень изнутри,
и кружится школьная зала,
и прорубь в кипящих чернилах парит,
и мы эту музыку делим на три
до смерти.
И снова.
Сначала.

Геннадий Николаевич Красников (род. 30 августа 1951)

Опыты (Esseis)

Предчувствия мои меня не обманули:
в июне был июнь и был июль в июле,
и следом за средой четверг шёл чередою,
и по утрам башка трещала с перепою.

Шли в небе облака, как на шашлык барашки,
а по лугам цвели люпины и ромашки,
и было, как всегда, сто метров в «стометровке»,
и было, как всегда, пол-литра в поллитровке.

Сограждане мозги упорно напрягали,
чтобы вписать «стакан» и «хрен» по вертикали,
трудился интеллект могучий капитально,
а мимо жизнь текла вполне горизонтально.

Пришедшие с мечом, найдя войне замену,
лукавый щуря глаз, нам назначали цену,
мели по всей земле во все пределы мётлы,
на брошенных шприцах горело солнце мёртвых...

Ещё звучал язык есенинский, рубцовский,
и в Петербурге жил Глеб Яковлич Горбовский,
но каждый новый день мы ждали всё тревожней,
и новых двух друзей был старый враг надёжней.

Вместо рецензии, или извинение на французском
перед авангардом нашей поэзии


Муштруйте, шлифуйте, учите себя,
блистайте в холодных стихах,
но знайте – поэзии русской судьба –
не в ваших руках!

Ваш филологический пламень и жар,
пожалуй, достоин похвал,
но в нём настоящей поэзии дар
и не ночевал!

Довольно! Снимайте фальшивый наряд,
раскрыт ваш изьящный притон,
а что мы испортили вам маскерад,
за это – пардон!

Молитва

Если б я умел Тебе молиться,
повторял бы только и всего:
«Господи, минута эта длится,
и не нужно больше ничего!»

Если б я умел Тебе молиться,
я просил бы именем Твоим:
«Дай минутой этой поделиться,
словно хлебом, с теми,
кто любим!..»

* * *

Н. Старшинову

Среди ветвей зелёных, кружевных
так много юных лиц – чужих и мимолётных.
Пусть молодые пишут для живых,
а я уже давно пишу для мёртвых.

Для тех, кого любил, кем был любим,
кто был совсем иной весною молод
и кто давно рассеялся, как дым,
сложившийся в один воздушный город.

Нам сладок и приятен этот дым
Небесного Отечества и града,
над холодом и мóроком земным,
как светлый щит, парит его громада.

В том городе... (Нет, не могу назвать
его я «мёртвым»!) – Господи, какие
родные лица!.. Всех роднее – мать,
друзья и незнакомцы дорогие.

Туда свои последние ладьи
причалили без зависти и тленья
и недруги любимые мои...
А здесь шумят иные поколенья!..

Пусть мнут зелёный виноград минут.
В чужом пиру я не ищу похмелья.
А там меня услышат и поймут,
и не осудят, и не осмеют
во дни печали или в миг веселья.

* * *

Другие ищут пусть её вину,
забыв о подвигах её, о славе, –
а я любил советскую страну,
её лицо в его простой оправе.

Прощай, светящееся полотно,
сеанс последний жизни быстротечной, –
а я любил советское кино
с его весной на улице Заречной.

Опять скворцы нарушат тишину,
Земля проснётся на орбите зыбкой, –
а я любил советскую весну
с её живой гагаринской улыбкой…

Хватало и словесной чепухи,
и на Голгофу приводило слово…
А я любил советские стихи
от Маяковского до Смелякова!..

В черёмуховый мой, в рабочий край
позарастали стёжки и дорожки, –
а я любил советский Первомай,
его плакаты, песни и гармошки!

Средь обелисков скромных и венков –
трава забвенья, словно откровенье,
а я любил советских стариков,
святое фронтовое поколенье…

Страна моя, страдая и любя,
о как твой дух, твой труд,
твой путь был молод,
коль до сих пор враги палят в тебя,
в исчезнувшую, но убить не могут!..

Ефим Львович Бершин (род. 16 октября 1951)

* * *

Ничего не прошу – ни хлеба, ни очага.
На иконе окна под музыку листопада
догорает тополь,
гаснут Твои стога
потому что – осень.
И мне ничего не надо.

Догорает тополь.
Время медленно движется к октябрю.
И, мгновенные истины у дождя воруя,
нет, не «дай» говорю,
«возьми», – Ему говорю.
Потому что сегодня я дарую.

Человек параллельной эпохи

1.

Когда телефон замолчал и умер,
а часы показывали всё, что хотели,
и только сверчок верещал, как зуммер,
наискосок от моей постели,

я понял, что наконец-то вышел
из времени, из его объятий сучьих,
как язык – из азбуки,
сок – из вишен,
оставив деревьям гнилые сучья.

А за окнами так же теснились ели,
пахло псиной,
и печка давилась поленьями,
ворота долго ещё скрипели
там, по другую сторону времени.

2.

Человек параллельной эпохи,
убежавший от Судного дня, –
и не то чтоб дела мои плохи,
просто больше их нет у меня.

Разве это серьёзное дело –
неожиданной прихоти для
выковыривать душу из тела,
словно зёрнышки из миндаля?

3.

Когда я так не вовремя уснул,
когда мне изменило чувство меры,
когда из дня, из месяца, из эры,
из времени неслышно ускользнул,

меня всю ночь искали на снегу
мои собаки, женщины и дети.
Я понимаю, что за всё в ответе.
Но ничего ответить не могу.

* * *

Распахни своё зеркало настежь и тихо войди
в этот мир, отразивший закат и дыхание лилий.
Там такие же сумерки нынче и те же дожди,
что сперва на Волхонке, а после на Сретенке лили.

Распахни это озеро настежь, как створку окна,
и узнаешь, что время – всего лишь налёт зеленеющей ряски,
за которой светло, за которой у самого дна
возвращаются годы и живо меняются краски.

Там твоя электричка трубит, словно юный горнист,
покосившийся сруб устаёт за забором скрываться,
и такие же яблоки также срываются вниз
с обессиленных веток, как мне доводилось срываться

и в московскую чёрную ночь уходить налегке,
позабыв обо всём, позабыв о ночлеге и хлебе.
Никогда я не стану синицей в твоём кулаке.
Я твой вечный журавль.
Я твой крик в остывающем небе.

* * *

Я уже, наверно, тебе – никто.
Я тебе в этом времени журавлином –
как в шкафу отслужившее век пальто,
пересыпанное нафталином.

В небесах оставлены голоса
журавлей, что осенью улетели.
Умирая, оставлю тебе глаза,
чтобы день и ночь на тебя глядели.

* * *

Собака лает.
Ветер носит.
Луна бежит на поводке.
Внезапно выпадает осень,
гадая ливнем по руке.

И клён, лишившийся убора,
метлой гоняет лунный челн.
И жизнь, калиткой без забора,
скрипит неведомо зачем.

А что нам надо было в мире?
Заполнить пустоту листа?
Я тоже в придорожном тире
когда-то мазал сто из ста.

И, слава Богу, – шиш в кармане,
вода в ладони да тоска
внезапная, как мысль о маме,
уснувшей посреди песка

в чужой измученной пустыне,
где царствует верблюжий зной,
и память о заблудшем сыне
едва влачится за страной,

где нет ни осени, ни снега,
ни ливня, чтоб ночами лил.
Одно расплавленное небо
лежит на выступах могил.

Две жизни в их пути недлинном
пытаюсь нанизать на нить.
Но это небо с этим ливнем
мне не дано соединить.

* * *

Это яблоко. Яблокопад.
Это якобы сумерки.
Якобы
это Ева идёт через сад.
подбирая опавшие яблоки.

Это яблочный Спас. Это путь
тишины, выходящей из тени.
Контрабас,
контраболь,
контрапункт
приглушённого грехопаденья.

Это вечера стёртый пятак
нагоняет ненужные страхи.
Это яблоки падают так,
будто головы падают с плахи.

И уже не дано надкусить
ни плода, ни случайной удачи.
Никого не дано искусить
в подмосковном Эдеме на даче.

И Господь меня не отлучит,
обрекая изгнанью и стуже,
не затем, что я праведно чист,
а затем, что я больше не нужен.

Я лежу, как пятно на холсте.
Я упал.
Я сегодня при деле.
Я прикован к своей наготе,
как любовник к постылой постели.

И небес дождевая вода
осторожно смывает усталость.
Подберите меня, господа, –
нас немного осталось.

* * *

Снег идёт неслышно, по-кошачьи,
хлопьями, как лапами, шурша,
там, где зачарованный, дрожащий
синий ельник стынет, не дыша,

там, где между небом и землёю
нет границ и обнажилось дно,
снегом, словно белою золою,
прошлое уже погребено.

Я ушёл и больше не нарушу
ваш покой бесценный, ваш ночлег.
Словно небо вывернув наружу,
снег идёт, обыкновенный снег,

тайный, словно тайные любови
или тени на исходе дня –
где-то рядом, за пределом боли,
где-то там, где больше нет меня,

снег идёт, крадётся и занозит
душу, словно нищенка с сумой.
Бог ты мой, ну как же он заносит!
Как же он уносит, Бог ты мой!

И уже не различить причала,
и уже не различить лица.
Если можешь, начинай сначала
эту жизнь.
А я начну – с конца.

* * *

Господи, вспомни, ведь это же я –
в новой матроске.
Рядом со мною мама моя
на перекрёстке.

Так и стоим под ослепшим дождём
южного полдня.
Словно чего-то по-прежнему ждём.
Господи, вспомни!

Сам меня выбрал и сам не узнал,
и никогда не узнаешь, похоже.
Я ничего Тебе не доказал.
Ты мне – тоже.

* * *

Мир уже не рифмуется. Бог
не рифмуется с небом бездонным.
Так в волнах заблудившийся бот
не рифмуется с портом и домом.

Над землёй прокатившийся смерч
не рифмуется с солнцем весенним,
как сугробы – с капелью,
как смерть
не рифмуется с воскресеньем.

Я уже не рифмуюсь с тобой,
как диван и вчерашние куклы.
Слышишь, вою фабричной трубой
из окна опостылевшей кухни?

Только бездна струится из дыр –
из дивана, из кресла, из пола.
Мир уже не рифмуется. Мир –
пустота опустевшего поля.

Я собою закрою дыру,
прилипая к воскресному креслу.
И уже никогда не умру.
И уже никогда не воскресну.

Равиль Раисович Бухараев (18 октября 1951 – 24 января 2012)

* * *

Вспять не бежит к истокам
даже простой ручей.
Произнесу с восторгом:
Господи, я ничей!

Отчизна ли снова станется,
чужбина ли впереди,
я сам себе иностранец,
прости меня, Господи.

И вновь, немоту отмыкав,
присваиваю права
двунадесяти языков
запамятовать слова,

чтобы сказалось нечто
лютою, несвятой,
кровоточащей речью
этою – а не той.

2000

* * *

Когда вернусь в казанские снега,
мы разглядим друг друга в свете Бога,
и я пойму, о чём была туга,
и я пойму, зачем была дорога...
Мой мальчик, потерпи ещё немного,
пока вернусь в казанские снега...

Мне кажется, я за двоих живу.
Мои глаза, промытые слезами,
ещё не перестали быть глазами,
и уши слышат словно наяву
твой голос – в Лондоне или Казани:
мне кажется, я за двоих живу.

С московской фотографии смешной
ты указуешь путь назад – в начала
терзаний и предательств, мальчик мой.
Уже тогда в душе моей звучала
казанская метель и намечала
заснеженный и вьюжный путь домой...

Но где наш дом? Давно кружит пурга
по-над страной в развалах бурелома;
не различить ни друга, ни врага,
дорога, как и прежде, незнакома,
но знаю я, – ты, слава Богу, дома, –
когда иду в казанские снега...

Отчизна, как всегда, едва видна.
Бог не нагрузит нас чужою ношей.
Твои надежды предала страна,
но грязь и кровь забелены порошей:
снега – они сияют, мой хороший.
Отчизна, как всегда, едва видна.

Теперь один я делаюсь старей.
Мне оклик твой с небес – порукой чести:
в ночи кромешной чётче и острей
я слышу от тебя скупые вести;
но живы мы не порознь, а вместе,
пускай один я делаюсь старей.

Когда в душе вздымается пурга,
когда со всех чужбин в святые дали
зовут меня казанские снега,
я знаю, – как и ты, снесу едва ли
всю эту ложь, но сладко и в опале,
когда зовут казанские снега.

За неизбывный, нервный непокой,
несклад и небыль, невидаль и несыть
уже сполна заплачено тоской.
Былого не обмерить и не взвесить...
Устав чудить, мечтать и куролесить,
во сне твоих волос коснусь рукой...

Мой мальчик, потерпи еще чуть-чуть,
Уже не так долга моя дорога.
Когда-нибудь, малыш, когда-нибудь
мы разглядим друг друга в свете Бога.
Все было – горе, счастье и тревога...
В казанские снега ложится путь.

12 декабря 2003

* * *

Горечь твоих неудач
в сердце заначу.
Заполночь:
– Папа, не плачь...
Я и не плачу.
Снова берусь за дела,
как же без дела?
Словно лавина сошла
и не задела...
Словно удар ножевой
был мимо сердца...
Снова хожу, как живой.
Некуда деться.
Ночь. Одиночество. Тьма.
Тяжко и жутко.
Можно бы съехать с ума
или с рассудка,
только и в этой ночи,
как у зерцала,
надо сидеть у свечи,
чтобы мерцала...
Заполночь
свет неземной
зря не растрачу.
– Папа, не плачь.
– Мой родной,
разве я плачу?

20 декабря 2003

* * *

На жёлтой, уже приполярной Оби,
растущей как древо, чьи ветви – протоки,
простужен шиповник, но счастлив в любви,
поскольку вокруг небеса волооки...

Такая вокруг золотая туга,
что не угадаешь, какая недоля
потянет на север, метнёт на юга,
уронит в траву среднерусского поля.

Какими словами язык ни калечь,
какими созвучьями ухо ни мучай,
прозрачна лишь неизречённая речь,
а всё остальное – удача и случай.


Вып. 81: http://clubochek.ru/vers.php?id=62104

    

Тематика: Не относится к перечисленному


© Copyright: Ведущая раздела Клубочек в лицах Член Совета магистров Галина Булатова Отправить личное сообщение , 2018

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым

08.03.2018 18:33:04    Победительница конкурса Белый танец-2015, королева сайта (2015) Ольга Галицкая Отправить личное сообщение    
Галечка, поздравляю Вас с женским праздником 8 марта! Будьте здоровы и благополучны... Солнца, добра и любви - и мирного неба над головой! В этой подборке мне очень понравился Бершин - такое предощущение Бродского, очень похожие интонации, самобытный замечательный поэт... Спасибо Вам за новые имена!
     
 

12.03.2018 10:20:13    Ведущая раздела Клубочек в лицах Член Совета магистров Галина Булатова Отправить личное сообщение    
Взаимно, дорогая Оля, с праздником доброй и чудесной весны! )
Радуюсь, когда удаётся найти в современной поэзии новое яркое имя, и, может быть, ещё больше, когда оно откликается и в других.
       

Главная - Стихи - Галина Булатова - БИБЛИОЛИТ. Антология любимой поэзии. Вып. 80

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru