Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Стихи - Галина Булатова - БИБЛИОЛИТ. Антология любимой поэзии. Вып. 81
Галина Булатова

БИБЛИОЛИТ. Антология любимой поэзии. Вып. 81

Антология любимой поэзии
Начало здесь: http://www.clubochek.ru/vers.php?id=57156

    Подобно тому, как каменные листы библиолитов (от греч. biblion – книга, и lithos – камень) сохраняют отпечатки тысячелетий: древние записи и рисунки; как хранят тайны бумажные библиолиты, спрессованные временем в единое неразрывное целое, антология «Библиолит» вберёт в себя всё самое ценное и запомнившееся из прочитанного автором-составителем. То, что когда-нибудь может стать книгой, которую захочется взять с собой на необитаемый остров или оставить в наследство детям, внукам, правнукам...
    
     Алфавитный указатель авторов 1 – 10 выпусков:
     http://www.clubochek.ru/vers.php?id=57520
    
     Алфавитный указатель авторов 11 – 30 выпусков:
     http://www.clubochek.ru/vers.php?id=58638
    
     Алфавитный указатель авторов 31 – 45 выпусков:
     http://www.clubochek.ru/vers.php?id=60280
    
     Алфавитный указатель авторов 46 – 75 выпусков:
     http://www.clubochek.ru/vers.php?id=61853





Владимир Павлович Пучков (род. 3 декабря 1951). Часть 1.

* * *

Я дверь отворил и на улицу вышел. Скорей!
И спичку зажёг, и душа моя вдруг устрашилась:
Белёсая бездна клубилась у самых дверей.
И звёздное небо в моих волосах шевелилось.

И спичка погасла… в руках. Я стоял не дыша,
А тьма надвигалась! Но вдруг пробудился кузнечик,
И мир покачнулся, и сразу вздохнула душа,
И вздрогнули звёзды, как сотни затепленных свечек.

И тяжкое небо вернулось на круги своя,
Я сел на ступеньки, я вытащил пачку «Памира»,
Сырая монетка, кузнечик, надежда моя,
Спасибо тебе за спасение этого мира!

* * *

Осенний свет, как приглушённый звук!
Как нам вчера гулялось и шумелось,
Но утром гости съехали, и вдруг
Я увидал, как явственно вокруг,
Как выпукло блестит любая мелочь!

Вот стружками засыпанный верстак,
Вот муравей, бегущий вдоль распила,
Обломок кирпича, любой пустяк
Как бы особым светом осветило.

И был он подан под таким углом,
Как будто в небесах открылись окна,
И виден стал любой изъян, излом,
Где колкие топорщатся волокна!

Фактура жизни тем и хороша,
Что так зерниста! Я держу в ладони
Простой голыш, округлый, как душа,
С прожилками на тёмно-красном фоне.

* * *

Небо в ущелье равно ширине реки.
Тени на дне, как тяжёлые топляки,
Загромождают течение, и вода
С рёвом и грохотом мчится из тьмы туда,
Где, разрывая тяжёлую ткань реки,
Камни краснеют, как сжатые кулаки!

Где по гранитным скалам ползут сады,
Чтобы в крутящемся воздухе тьмы и света
Вспыхнула радуга, словно огонь Завета –
Короткое замыкание воздуха и воды!

* * *

Не знаю сам, зачем я шёл к реке.
Плутая огородами, садами,
Пробрался я и встал на сквозняке.
Вода лежала тёмными слоями.

И никуда, казалось, не текла,
И масляно спина её блестела;
Зажатая в сады, как в облака,
Тяжёлое, медлительное тело!

А воздух рассыпался надо мной,
Как ледяные крылья насекомых.
Я был глазами мира, глубиной
Его зрачка, всех тайн его искомых!

Я видел, как клубятся облака,
И то, что заставляет их клубиться,
Как будто в этот мир издалека
Меня прислали, словно очевидца.

* * *

Кустарник похож на кириллицу: дикая вязь –
То звери снуют, то мелькают какие-то птицы,
И древнее небо в колючих просветах клубится,
Как Божье дыхание в каждом из нас!

Ты ветку отломишь и умную букву сотрёшь,
И выпустишь небо из тёмного, дивного плена,
Ты словно садовник, с ножом по участку идёшь,
Ты истину ищешь, сжимая отточенный нож,
И с каждым ударом пустеет вокруг постепенно.

* * *

Колосья ломкие, сухой шершавый шум,
Где крепнет мужество зерна, и цепкий ум
В недвижном воздухе стоит и колосится,
Чтобы в урочный час у корня преломиться.

Так преломляются огромные сады
В лиловом воздухе оптической среды,
Как будто целый мир поднёс к глазам бинокли,
И то, что думалось в единственном числе,
Горит у каждого на выпуклом стекле.
И ветки тонкие блистательно намокли!

* * *

Разночинный, сорочий, сосновый,
Лес до кончиков игл в новостях,
Только сливочный воздух почтовый
Созревает вверху на ветвях.

Рассекая природное пенье,
Приглушая невнятную речь,
Междуречьем, наречием, тенью
Надвигается ночь бесперечь.

Но хмельное затмение это,
Проходя, я подвину плечом.
Не синица зеницею лета
Промелькнула – сквозь воздух продета
Золотая тесьма с сургучом.

* * *

Трудовое гуденье пчелиного роя.
Воздух плугом распахан, рассыпчат и крут.
Чернозём отливает густой синевою,
И от зноя стеклянные стрелы бегут.

Где в сырое беспамятство рухнули тени,
И стальной колокольчик сквозь камень пророс,
Я увижу, в траву опустясь на колени,
Красоту, осушившую землю от слёз.

Пересохло во рту. Вдалеке над полями
За машиной столбом поднимается пыль.
И сверкает река за сухими стволами,
Как в плетёной корзине хмельная бутыль.

* * *

Державный воздух. Ропот и молва.
Готического голоса черноты.
Какой садовник подрезает ноты,
Как по весне у дома дерева?

Какой Мичурин яблоне-дичку
Слепого новорожденного звука
Привил велеречивую науку
Вытягиваться ниточкой в строку?

И нежный дёрн, и торопливый лист
Уже легли в классическую складку.
О, этот мастер! И мою догадку,
Как в трубочку, свернул он в птичий свист.

* * *

Деревья спали вслух. Как будто шкафа дверцы
Раскрылись, изнутри заросшие жарой.
Свой заговор плетут кусты-единоверцы,
Сирени пряный дых мешая с резедой.

Стекает светлячок в траву, на дно оврага,
Где выпрямляют речь прозрачные струи.
Там ледяных камней отточенная тяга
И холод раздвоён, как жало у змеи.

И линии судьбы двусмысленно нечётки
На плоскости листа – не знаешь, где соврёшь.
И тень стоит в углу, перебирая чётки,
Как схимник молодой, и это значит – дождь.

* * *

Прозрачные горячие холмы.
Цветущий зной разгневанного улья.
Мушкетной косточкой внутри вишнёвой тьмы
Сидит растительная пуля!

Сад сыплет щебетом, как стружкой с верстака,
В стоячем воздухе высверливает гнёзда,
И зелень кормится из общего пайка
Степенной глиною и крошками компоста.

Улитка толстая стекает в темноту
К большому яблоку, созревшему до срока.
И только первому опавшему листу
Здесь холодно и одиноко.

* * *

Душа на цыпочки привстала,
Чтобы получше рассмотреть
Изгибом чёрного металла
К окну прижавшуюся ветвь.

Сквозь воздух медленный, проточный,
Струящийся изглубока,
Она всплывает, как подстрочник
С неведомого языка!

Зелёной библии страница,
Щекочущая птичья речь,
Ещё бы только научиться
Читать с листа твои страницы,
И можно смыслом пренебречь!

* * *

Стеклянными гранями птичьего пенья
Блестит молодеющий воздух, пора
Листве зашуметь и глотнуть отрезвленья,
Покуда прозрачным коллоидом тени
Залиты долины и камни двора.
И где, от стены отслоившись на локоть,
Ещё глинобитная дышит жара,
Пока размышленья заломленный ноготь
Проводит по гладкому, можно потрогать,
Какая корявая стала кора.
А зыбкая кровля зелёного свода
Над нами сомкнулась и рябью зашлась,
И складками силы прочней год от года
Стволы меж собой утверждают свободу,
А это сильнее, чем кровная связь.

* * *

В саду костенеет засохший терновник,
Срубить бы – и баста! Но дрогнет рука,
Он детских соблазнов невольный виновник,
Опора для взора, прозор в облака.

Когда шелестел он из первого ряда,
Листва голубела и воздух пила,
Он был капельмейстер отцовского сада
В дождливые дни и стоял у ограды,
Сырой и лиловый, как летняя мгла!

Он тёмные ягоды на землю капал,
Цеплялся за свитер и тень наводил,
И капельный холод небесных вокабул
На вес принимал и на ветках хранил.

* * *

Не ты, а стрелка циферблата
Следит за холодом в реке.
А небо лёгкое покато,
Как линза фотоаппарата,
Как холм Венеры на руке.

И дышит потайная тяга
В начале сна, в начале шага,
И южной стороной оврага
Сползает зелень вдалеке.

А выпуклость весёлой ткани
Так беззаботно говорит
О том, что у тебя в кармане,
Диктуя складкам очертанья,
Большое яблоко царит!

* * *

Ночью звуки растут, вытягиваясь в длину,
И земля, как морозный выдох, лежит светла,
Кто-то вскроет бутылку пива в родном Клину,
А у нас, во Владимире, дрогнут колокола.

Где-то в Вологде стукнет обходчик в железный рельс,
А на Каме сорвутся птицы с нагретых мест,
И усталый челнок, потирая небритый фейс,
Прижимает баул, оглядываясь окрест.

Но ни зги не видно в заросшем ночном окне,
Лишь гудит автобус, вытягиваясь в длину,
От Москвы до Камы, сверкающий в глубине,
Как случайный отзвук, летя через всю страну.

* * *

Одиночество – это большая лужа
Перед домом. Широкий квадратный двор,
И большая собака через забор
Постоянно лающая. К тому же
Старый сад, где нету иных плодов,
Кроме гнёзд вороньих или сорочьих.
Что ещё отличает мой сад от прочих?
Вон, крапива лезет из всех углов,
И вообще запустенье, разруха сор,
Не укора для, просто на фиг надо.
Но небесный свод, золотой призор
До утра не может уйти из сада.
И летают отсветы по листам,
Словно птицы в клетку набившись тесно,
И собака лает, поскольку там,
У неё – темно, а у нас – небесно!

* * *

Чужая речь, горячая одышка,
Из-за плеча прочитанная книжка,
Сухой полёт мучительной пчелы,
Шипение на острие иглы…

А между тем и в этом чуждом звуке
Есть некий смысл, но не даётся в руки,
Как солнечного зайчика пятно.
Поймал! Поймал! А в кулаке темно.

* * *

Кто скажет, что из этой тьмы,
Из этой ночи угорелой
И происходит свет зимы,
Такой стремительный и белый.

Всё небо расчертивший вкось
И не боящийся обвала,
Чтоб снова к небу вознеслось
Всё то, что на землю упало.

* * *

В куске старинного оплавленного зноя
Мерцает бабочка, создание сквозное,
Льняное, лёгкое, как воздух на просвет,
Слегка струящийся, когда в нём пыли нет.

С какой одышкою, медлительностью влажной
Раскрытых крылышек темнеет взгляд протяжный
В траве обугленной среди сухих стрекоз –
Расширенных зрачков пугающий гипноз!

* * *

Кто шепчет у щеки, кто задувает пламя
Летящей бабочки, как зябкую свечу,
Кто две вселенные горящими краями
Сложить пытается, я выяснить хочу.

Кому-то выгодно в тени плести тенёта,
Поглубже спрятаться, чтоб видеть не могли,
В надежде сумрачной, что попадётся кто-то
И крылья лёгкие опустит до земли.

* * *

Хмельное православие сирени,
Горячий испаряющийся мрак.
Раскаты нависающих видений,
Клубясь, пропитывают каждый шаг.

И кажется, не выйдешь, не сгибаясь
От полноты и тяжести её.
И светится внутри её, как завязь,
Растительной молитвы остриё.

* * *

Когда взглянуло небо на меня,
Всё по пути ломая и калеча,
И страшный столп лилового огня
Из темноты рванулся мне на встречу,
Я увидал лицо твоё, гроза!
О, как оно торжественно и мрачно!
И замер я, рукой закрыв глаза.
Но в этот миг рука была прозрачна.

* * *

С вещей срывая плоть, внутрь обращая взгляд,
Выращивает мир своё изображенье
На кухонном стекле, и в дивном приближенье
Сверкает и цветёт полубезумный сад!

Колючка и репей, последние в ряду,
Раскрылись краше всех! Цветы чертополоха,
Они – в своём раю, а мы – в своём аду
И восхищённого не сдерживаем вздоха!

* * *

Небо ночное, сухая морозная ветвь,
Сад, ледяными кусками наколотый крупно.
Кто там придумал, что всё это блещет – ответь! –
Дивную бездну являя собой совокупно.

Кто так стянул этот узел могучей рукой?
Ни разорвать, ни распутать его невозможно!
Небо сверкает и рушится тяжкой рекой –
Вот отчего наша речь так темна и тревожна.

* * *

Пористый запах земли и двуокись махровой сирени,
Быстрая тяжесть стрижей, нераспечатанный свист!
Воздух тростинкою стал и в седьмом серебристом колене
Слышу, взрослеет свирель – голос в изгибах ветвист.

Тянется он и цветёт, и уже тяжелеет вершина,
Свет подставляет ладонь под виноградную гроздь.
Звук изменяет гортань, и в огонь погружается глина,
Чтобы навек затвердить всё, что услышать пришлось.

* * *

Я взглянул и увидел осколок реки,
Он сверкал, как опасная бритва в руке,
И по лезвию влажно текли огоньки,
И раскосое небо стояло в реке.

Я взглянул и коснулся рукою щеки,
Я вдохнул золотой заклубившийся пар,
И погасло стальное сиянье реки,
Словно острую бритву убрали в футляр.

Брошенный сад

Потому мне и дорог он, что стоит ничей
И проточный воздух течёт по нему рекой,
Здесь, куда ни ступишь, то лужица, то ручей,
И куда ни глянешь – яблоко под рукой!

Не пройти – то рябины гроздь, то терновый куст,
Поневоле и мысли мешаются в голове,
Был бы рай небесный, когда бы не этот хруст
Головешек, повсюду рассыпанных по траве.

* * *

В колодец голоса заглянет высота,
Где слово черпает своим блестящим краем,
Где расправляются, как складки возле рта,
Морщины воздуха, где звук неузнаваем.

Я подниму его из тёмной глубины,
Вода заплещется, и эхом отзовётся,
И отражение под гребешком волны
На дно утянется и краем завернётся!

* * *

Окна́ не загораживай, не стой
В дверном проёме смутным силуэтом,
Покуда называют темнотой
Пространство, незаполненное светом,

Чтоб и случайный жест не преломил
Луча дневного дымчатое жало,
Чтобы тебя никто не обвинил,
Что тень твоя, как тьма на всём лежала!

* * *

Столько бы света воздуху не снести,
Если б Господь не разжал золотую десть.
В прах рассыпается – не удержать в горсти –
Каждый листок, а по сути – благая весть!

Трудно, как в детстве идти, идти по сухой стерне,
Так и сегодня следовать за Тобой.
А в коридоре, где яблоко на скамье,
Холод стоит, словно штоф с винтовой резьбой.

* * *

Сырые блики слив и тесный жар малины.
Но холода налив в стеклянные графины,
В траву ушёл родник. Его, как блеск ума,
В прозрачной строгости воспитывала тьма.

Он по корням идёт во все стволы и ветки,
И, тёплые плоды насилу округлив,
Он тянется к рукам, свисает в сад к соседке,
Где ходит сладкий слух про золотой налив.

* * *

В замочной скважине осколочной воды
Застрял чертополох и ломкий куст малины.
Сквозь них струящиеся тянутся сады,
Земную жизнь пройдя до половины.

В какую глубину они сейчас глядят,
Сужая концентрическое зренье,
Следя за листьями, куда они летят,
Такие лёгкие, что не найти сравненья.

* * *

Это не шорох, сползающий наземь шёлк,
Это качнулось небо среди листвы.
В каждую щёлочку сыплется птичий щёлк,
Тёмный звериный рык огибает рвы.

Это тропа, поднимающаяся ввысь,
Кручей, сквозь тучи ещё молодых садов.
Лёгкая тайна, стремительная, как рысь,
Ходит за нами и пьёт из наших следов.


Вып. 82: http://www.clubochek.ru/vers.php?id=62151

    

Тематика: Не относится к перечисленному


© Copyright: Ведущая раздела Клубочек в лицах Член Совета магистров Галина Булатова Отправить личное сообщение , 2018

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Стихи - Галина Булатова - БИБЛИОЛИТ. Антология любимой поэзии. Вып. 81

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru