Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Стихи - Галина Булатова - БИБЛИОЛИТ. Антология любимой поэзии. Вып. 83
Галина Булатова

БИБЛИОЛИТ. Антология любимой поэзии. Вып. 83

Антология любимой поэзии
Начало здесь: http://www.clubochek.ru/vers.php?id=57156

    Подобно тому, как каменные листы библиолитов (от греч. biblion – книга, и lithos – камень) сохраняют отпечатки тысячелетий: древние записи и рисунки; как хранят тайны бумажные библиолиты, спрессованные временем в единое неразрывное целое, антология «Библиолит» вберёт в себя всё самое ценное и запомнившееся из прочитанного автором-составителем. То, что когда-нибудь может стать книгой, которую захочется взять с собой на необитаемый остров или оставить в наследство детям, внукам, правнукам...
    
     Алфавитный указатель авторов 1 – 10 выпусков:
     http://www.clubochek.ru/vers.php?id=57520
    
     Алфавитный указатель авторов 11 – 30 выпусков:
     http://www.clubochek.ru/vers.php?id=58638
    
     Алфавитный указатель авторов 31 – 45 выпусков:
     http://www.clubochek.ru/vers.php?id=60280
    
     Алфавитный указатель авторов 46 – 75 выпусков:
     http://www.clubochek.ru/vers.php?id=61853





Игорь Валентинович Чурдалёв (род. 21 июля 1952)

Снимок

Перехитрив недуг,
благодаря заботе
врачей, вернулась вдруг
душа в обитель плоти.

…Снаружи дом обшит
каким-то драпом тёмным.
Внутри – вполне обжит.
Но только кем – не вспомнить.
Душа с огнём в руке
бредёт наверх понуро.
Что там, на чердаке,
под крышей из велюра?
Пережитого хлам
здесь кое-как свалили.
И плесень по углам.
И всё под слоем пыли.
Мартышка, грузовик,
лошадка без копыта…
Ничто не говорит
о детстве. Всё забыто.
Вот глобус… Что за прок
в разметке карандашной
несбывшихся дорог?
Душа бывала дальше.
Здесь свод успел протечь…
Вот рукописей свалка.
Размытых строк прочесть
нельзя теперь. А жалко.

…так мыкалась душа,
совсем уже поникнув,
покуда не нашла
поблёкших фотоснимков.
Два молодых лица,
виньетка морвокзала
и море без конца…

Заплакала. Узнала.

Без названия

Не связаны ни смыслом, ни судьбой
названия, пестрящие в газете.
Что, если ты покончила с собой,
моя страна – и нет тебя на свете?
Зато теперь мы все – и знать и чернь –
равны перед итогом урожая.
Кто был ничем, останется ничем,
ничто вокруг себя приумножая.
Темна земля, присыпавшая рвы.
Но в ней бело от черепов оскала.
Здесь банда власти, требуя жратвы,
в расход последних пахарей пускала.
Поныне ждёт голодная орда,
что призраки, сошедшие с плаката,
воздвигнут голубые города
на фоне грандиозного заката.
Спи, Родина,
отмаявшись. Твоё
чело, отсель ничем не омрачимо,
склоняется в века, в небытиё,
в объятия Ассирии и Рима.
Мы лапаем лишь имена пустот.
Спи, зная:
тот кто пал – не опозорен…

А если что с годами прорастёт
из двух иль трёх упавших с возу зёрен –
сжинать – не нам.
И называть – не нам.
Поля, что безымянны и печальны,
вновь нарекать придётся племенам
иным.
И совпадения – случайны.

* * *

Среди разных – по массе и яркости,
коим имя Вселенская Тьма,
за пределом любой вероятности,
постигаемой светом ума,
в этой крохотной тёплой обители
меж снежинок в межзвёздном снегу
был и я –
подтвердите, кто видели.
Сам уже доказать не смогу.

Александр Юрьевич Соболев (род. 13 ноября 1952)

Зелёный и белый

Этот ивовый лес, драгоценный квезал*,
даже целая стая с хвостами до трав
и до ряски речной, где растёт стрекоза
на осоке. Где солнце подвергло с утра
перекрёстной атаке зенита и вод
бедолаг-рыбаков. Где в дремучей жаре –
многомерного чувства избыточный код,
стрекозы голубое тире.
Этот перистый лес и для нас берегли.
Мы его толмачи и его же улов,
мы следим, как восходит энергия глин
по канатам из хмеля в рангоут стволов,
и от влаги парной, от ленивой воды,
от соблазна – уйти не останется сил,
хоть купаться не след, потому что следы
по колено впечатаны в ил.
Он растёт полосой на краю у полей,
у границы разумно устроенных нив,
обрамляя протоки державы своей
и морёные ветки туда уронив,
позволяя душе отдохнуть от забот,
потому что сейчас ничего ни болит,
и любую беду загрунтует собой
эта чернь или зелень земли…
Опрокинута в небо, растений поверх,
ты притихла на тёплом пригорка плече,
но другой окрылённый, поэзии стерх –
он взмывает сквозь гребень отвесных лучей,
отпуская грехи и прощая глухих,
отражая пернатым своим молоком
совокупность стихов, и стрекоз, и стихий,
и встающих над ним облаков.
__________________

*Священная птица майя

Медитация на красном георгине

В осеннего воздуха медленный ток
небрежной рукой вплетена паутина,
и мощный, раскидистый куст георгина
венчает прекрасный цветок.
Как слизень, в слепом летаргическом трансе
сквозь влажные дебри пластинчатой чащи
своё существо незаметно влачащий –
так взгляд, замирая на каждом нюансе,
скользит осторожно по зелени тёмной,
вдоль русел прозрачного терпкого сока,
сквозь тени и блики восходит истомно
к цветку без греха и порока.
Не темпера, не акварель, не сангина
смиренно творили цветок георгина,
но плотное масло, мазок за мазком.
Он алый, как крест на плаще паладина,
и тёмно-багрова его середина,
и с телом планеты извечно едина,
и звёздам он тоже знаком.
Он в душу вмещается полно и сразу,
и в ней позабытый восторг воскресает,
и пиршество глаза – на грани экстаза,
когда откровением вдруг потрясают
отшельника – лики на створках киота,
а кантора – громы классической фуги,
спартанца – кровавая рана илота,
любовника – лоно подруги.
Он цвета любви, полыхающей яро,
родник нестерпимого красного жара...
И поздние пчёлы стремятся к летку,
вкусив от его бескорыстного дара,
и солнце – сверкающей каплей нектара!
И первая чакра моя, муладхара,
раскрыта навстречу цветку!

Старик

…Этот шаткий шаг при прямой спине,
и замявшийся воротник…
Плоскодонной лодкой на злой волне
по бульвару идёт старик.
Он гордится статью своих костей
и забытых женщин числом.
Он годится внукам чужих детей,
как верблюд или старый слон –
но не любит смех, и поборник схем,
и живёт, как велят врачи…
Он судья для всех, но на пользу всем
исключён из числа причин.
Он заспал грехи и счета закрыл.
Под неистовый стук часов
он с экранов цедит бразильский криль
через сивую ость усов.
…Этот серый день, этот день сырой
нахлобучил седой парик…
Бормоча порой, под морщин корой
по бульвару идёт старик.
Для него лучится с афиш Кобзон,
а с дешёвых листовок – вождь…
Он опять забыл в магазине зонт,
и поэтому будет дождь.

Искать человека

Давно не чту ни вождей, ни чина.
Но есть в миру, что столь многолюден,
не шанс, а, может быть, лишь причина
найти особого homo ludens*.
Не чудодея и не мессию,
не супермена в седьмом колене,
но человека природной силы
и капитана своих волений.
По искре взгляда, по стилю жеста
искать Зачинщика, VIP-персону,
из тех, кто крепок причинным местом,
умом, пером, мастерком масона;
умеет делать добро, сюрпризы,
попытки, вещи и личный выбор;
кладёт начала, концы и визы,
а то и камни – при слове «рыба»…
И он готов, коли что, к расчёту,
и он спокоен всегда к награде.
А если спросят, какого чёрта
он тут присутствует и играет,
во что и с кем, из каких коврижек –
таким об этом и знать не надо.
Когда – подале, когда – поближе –
он слышит голос своей монады.
Она, голубушка, лучше знает,
зачем жильём себя наделила,
почём ему эта боль зубная,
которой группы его чернила.
Свою решимость на красном, чётном
и блок, всегда для него опасный,
он ставит именно против чёрта
во всех личинах и ипостасях.
Он дарит миру с себя по нитке,
мешая аду, поодаль рая,
играя Гессе, Шекспира, Шнитке,
судьбой и жизнью своей играя.
…Азарт и смелость сильнее тягот,
но только это не те лекарства,
пока Косая стоит на тяге
и бьёт на выбор себе бекасов.
А значит – верьте или не верьте –
среди забот о любви и корме
играть приходится против смерти
в её отвратной и пошлой форме.
Хотел бы стать не жрецом – скорее
простым статистом его мистерий –
но лишь бы вымпел единый реял
над мистагогом и подмастерьем.
Сыграть хоть тайм, непреложно помня,
что в этой лиге хотят не славы,
прийти хоть словом ему на помощь…
Когда маэстро отправят в аут –
играть без правил, играть без судей,
ножу ответить своим дуплетом,
отдав ферзя (и игру, по сути) –
не сожалеть никогда об этом.
А у надежды – чуднáя доля:
она старается тихой сапой
оставить оттиски на ладонях,
пометить лица секретным крапом.
Приметой блёклой и ненадёжной
она кочует по всем обновам.
Но мне она – на любой одёже
звездой Давида, тузом бубновым,
шевроном, бляхой и голограммой,
значком партийца, цветами клана.
И вот на прочных и многогранных –
ищу отличку такого плана:
пешком по будням, с горящей плошкой,
(пространство – здешнее, время – наше)
чтобы вести игру не оплошно,
чтобы при встрече своих спознаша.
__________________

* Человек играющий (лат.)

* * *

Начнём с заката.
Янтарным стеклом
померкли запада створки.
Багровый шар осел за село,
проплавив земную корку.
И стало глуше, прохладней, темней,
и вот со спокойной грацией
выходит ночь из свежих сеней
терновников и акации.
Её приходом сполна извиняется
весь день с суетой без роздыха,
борьба Земли и Огня сменяется
союзом Воды и Воздуха.
Да будет ночь! Ребятишки усталые
заснули легко и скоро,
и ночь к борщам на столы поставила
любовный плод – pom-i-d'oro.
Она ароматными пахнет травами,
звенит у колодцев вёдрами,
привычно ведёт ладони шершавые
между грудями и бёдрами…
Хоть в этом мало высокой эротики,
но ей ли жалеть и каяться?!
Закрыли мальвы округлые ротики –
а ночь цветёт-распускается!
А ночь беременна «белым наливом»
во благо широкой публики.
В совхозном саду, как лани, пугливы,
селянки воруют яблуки.
Не прянет звезда с небесного склона,
не крикнет ночная птица.
У каждой с собой – бутыль самогона,
чтоб было чем откупиться.
Потом до дому, дорогой длинною
пойдут, и ни с кем не встретятся…
Широким шлейфом пыльца полынная
в зените над ними светится.
Большой тишиной залита понемножку
дневная разноголосица,
и в Ночь уткнуться, как в мамку-кошку,
душа заблудшая просится.

Сергей Маркович Гандлевский (род. 21 декабря 1952)

* * *

Памяти родителей

Сначала мать, отец потом
Вернулись в пятьдесят девятый
И заново вселились в дом,
В котором жили мы когда-то.
Всё встало на свои места.
Как папиросный дым в трельяже,
Растаяли неправота,
Разлад, и правота, и даже
Такая молодость моя –
Мы будущего вновь не знаем.
Отныне, мёртвая семья,
Твой быт и впрямь неприкасаем.
Они совпали наконец
С моею детскою любовью,
Сначала мать, потом отец,
Они подходят к изголовью
Проститься на ночь и спешат
Из детской в смежную, откуда
Шум голосов, застольный чад,
Звон рюмок, и, конечно, Мюда
О чём-то спорит горячо.
И я ещё не вышел ростом,
Чтобы под Мюдин гроб плечо
Подставить наспех в девяностом.
Лги, память, безмятежно лги:
Нет очевидцев, я – последний.
Убавь звучание пурги,
Чтоб вольнодумец малолетний
Мог (любознательный юнец!)
С восторгом слышать через стену,
Как хвалит мыслящий отец
Многопартийную систему.

1991

Борис Абрамович Скотневский (род. 13.01.1953)

Последний вагон

Может, это удача, а может, закон –
Я всегда успеваю в последний вагон.
Я не мчался вдогон, впереди не бежал,
И последний вагон сам меня поджидал.
В том вагоне идёт не борьба, не гульба, –
В том вагоне молчит, как икона, судьба.
Ни полслова не скажет – молчит и молчит, –
Так, что почва дрожит, так, что душу знобит…
Только промельк светил, только времени звон…
Так волшебно мотает последний вагон.

Духовность

Одни пред самым аналоем
Стоят почти партийным строем.
И свечи держат, как стаканы,
И морды их непокаянны.
Другой за сотни вёрст от храма
Живёт в селе Большая яма.
Подъемлет очи к небесам.
И Бог
к нему
приходит
сам.

* * *

По течению, по течению,
День за днём, да за годом год…
Посмотрел на зарю вечернюю,
Глядь –
А это уже восход.

Гонит сила неодолимая,
Перепутались все следы.
Посмотрел на лицо любимое,
Глядь –
А это уже не ты.

Совесть правила, страсть коверкала,
Время двигало напрямик…
Посмотрел ненароком в зеркало,
Глядь –
А там незнакомый мужик.

Александр Васильевич Маркин (род. 1 мая 1953)

Город Бабушкин

Роддом у подмосковной станции,
где был я выдан без квитанции
поддатому папане на руки –
приобретать судьбу и навыки.
Вкось – Малахитовая улица;
летит листва и тень сутулится,
и я иду тропой лососевой
свои года считать по осени.
Пальто с каракулевым воротом.
Здесь рельсы сходятся за городом
и пропадают в неизвестности,
ломая миф о параллельности.
Шестидесятых менопауза;
течёт вдоль огородов Яуза
через почивший город Бабушкин,
ремень, то матушкин, то батюшкин.
У матушки ремень из пластика,
у батюшки из кожи – классика.
Платформа – тёзка речки Яуза,
кирпичная стена пакгауза;
и помогает сговор с городом
не быть застуканным и поротым
за папироски, за пристеночек.
А за путями посвист пеночек
звучит в осиннике осиново
с опушки острова Лосиного.

Долгопрудненское кладбище

Рассвет над свалкой. Крики чаек.
Рукав невидимой реки.
Окрепло утро. День крепчает
и щурится из-под руки.

Замкадье. Кладбище и свалка.
Сакральный путь в один конец.
Направо – въезд для катафалка
и мне ровесник – мой отец.

Он с каждым днём меня моложе;
я завязал, а он не смог;
и ты меня запомни, боже,
сквозь торфяной московский смог.

Без устали, с клеймом стигмата,
рука, от имени Христа,
тисков восхода и заката
вращает рукоять винта.

Мусоровозы и могилы;
как ни кощунственна строка:
здесь отжило, там отслужило;
и Лета – бренная река.

И столько чаек в это лето,
что застилают белый свет;
здесь мой отец глядит с портрета,
и не трезвеет тридцать лет.

И хоть забота – не работа,
я помню, как искал в столе,
но не нашёл другого фото:
где б не был он навеселе.

Диптих

Высокий берег медленной реки,
колосья ржи, тропинка, васильки,
туманных далей романтичный флёр,
и женщина, несущая обед,
торопится налево, за багет,
где ждёт её прихода комбайнёр.

Он предвкушает встречу и еду,
он присмотрел уютную скирду,
но мы-то знаем – волею судеб
мгновение застыло напоказ;
окончен диптих, выполнен заказ
и женщина не переломит хлеб,

и не разложит сало на ломте,
и будет каждый на своём холсте
напрасно ждать и каменеть лицом,
и пальцами, отстукивая такт,
осознавать неоспоримый факт
того, что есть Заказчик над творцом.

Он разговор ведёт через губу,
он в книге судеб выберет судьбу,
заложит на странице василёк,
на землю бросит кости из горсти,
и выпадает – поле перейти,
кто хочет – вдоль, кто хочет – поперёк.

Пейзаж с зимородком

Текучка дней – равнинная река,
где одесну́ю – купы ивняка,
за ивняком сезонные картины:
весною, летом, осенью – луга,
зимою – бесконечные снега;
ошу́юю – обрыв для Катерины.

Рутину намотало на весло,
поскольку лодку в заводь отнесло;
клюют подряд серебряные рыбы,
река впадает в небо вдалеке,
сверкает зимородок в ивняке;
и визы нет, и не нужны Карибы.

Серебряные рыбы – несть числа;
всё золото ушло на купола,
молчание, денёчки, середину.
На поплавке застыла стрекоза
и солнце, раньше бившее в глаза,
прошло зенит и припекает спину.

За три минуты шапкой на воре́
сгорает тучка, ёмкое тире
вместило реку, заводи и лодку,
приезд-отъезд, уху на серебре;
мой младший сын родился в январе –
привет от зимородка зимородку.

Пью посошок за здравие воды,
читаю водомерочьи следы,
считаю отбиваемые склянки.
В текучке дней, законопатив течь,
мне удаётся снова камень с плеч
использовать для якорной стоянки.

Женщине с круглыми коленями

Без макияжа, просто тени
скрывают глаз усталых зной,
но эти круглые колени
ошеломляют белизной.

Чем ближе к ночи, тем белее,
а ночью излучают свет,
и ничего колен круглее
на свете не было, и нет.

Идёт направо – и заводит,
идёт налево – бог ты мой,
она такой походкой ходит,
как по Эдему в день восьмой.

Захочет, но не переступит
через божественный геном,
и инстинктивно яблок купит
у перекрёстка в овощном.

    

Тематика: Не относится к перечисленному


© Copyright: Ведущая раздела Клубочек в лицах Член Совета магистров Галина Булатова Отправить личное сообщение , 2018

  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым

21.04.2018 19:24:28    Победительница конкурса Белый танец-2015, королева сайта (2015) Ольга Галицкая Отправить личное сообщение    
Эх, хорошо! Спасибо, Галечка, за подборку таких стихов!
     
 

22.04.2018 18:28:27    Ведущая раздела Клубочек в лицах Член Совета магистров Галина Булатова Отправить личное сообщение    
Спасибо Вам, что читаете! ) Море современной поэзии всё глубже и полноводнее, смогу ли я охватить взором (Библиолитом) всё его величие - вот это вопрос. Будем стараться. )
       

Главная - Стихи - Галина Булатова - БИБЛИОЛИТ. Антология любимой поэзии. Вып. 83

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru