Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Стихи - Галина Булатова - БИБЛИОЛИТ. Антология любимой поэзии. Вып. 96
Галина Булатова

БИБЛИОЛИТ. Антология любимой поэзии. Вып. 96

Антология любимой поэзии
Начало здесь: http://www.clubochek.ru/vers.php?id=57156

    Подобно тому, как каменные листы библиолитов (от греч. biblion – книга, и lithos – камень) сохраняют отпечатки тысячелетий: древние записи и рисунки; как хранят тайны бумажные библиолиты, спрессованные временем в единое неразрывное целое, антология «Библиолит» вберёт в себя всё самое ценное и запомнившееся из прочитанного автором-составителем. То, что когда-нибудь может стать книгой, которую захочется взять с собой на необитаемый остров или оставить в наследство детям, внукам, правнукам...
    
     Алфавитный указатель авторов 1 – 10 выпусков:
     http://www.clubochek.ru/vers.php?id=57520
    
     Алфавитный указатель авторов 11 – 30 выпусков:
     http://www.clubochek.ru/vers.php?id=58638
    
     Алфавитный указатель авторов 31 – 45 выпусков:
     http://www.clubochek.ru/vers.php?id=60280
    
     Алфавитный указатель авторов 46 – 75 выпусков:
     http://www.clubochek.ru/vers.php?id=61853





Виктор Альфредович Куллэ́ (род. 30 апреля 1962)

Смерть графомана

Пока на платформе метро
смурной непроспавшийся люд
читает газеты мудро
и чешет натруженный уд;

пока недодуманный бзик
мусолит подшитый алкаш,
пихнуть не забыв под язык
прохладный пахучий кругляш,

пока раскрывает блокнот... –
но всё наверху решено.
И поезд из бездны ползёт
медлительно, точно в кино.

Пусть сердце сбоит и сбоит,
пусть волосы в липком поту –
он вместе со всеми стоит,
он не заступил за черту.

Он пишет, прозрачен и бел,
про все свои злые дела:
про то, как на зоне сидел,
про то, что подруга ушла.

Присядь на скамейку, старик,
врача попроси привести.
Но нужно – ответственный миг –
последнюю рифму найти.

Распялив беспомощный зев,
под реплики «мать-перемать»
он рухнул наотмашь, успев
искомое слово поймать.

И, выпав из пальцев, блокнот
упал под колёса метро.
И вслед озирался народ,
вагону вбиваясь в нутро.

К чему я об этом? Дурной
сюжет, закругляться пора...
Он ехал на встречу со мной –
редактором etc.

Мне помнить о нём ни к чему.
Прошло уже несколько лет.
Писал безнадёжную муть,
а умер как истый поэт.

О, драхмолюбивый Харон,
не будь слишком строг к алкашу –
теперь уже я, а не он,
к назначенной встрече спешу.

Забудутся похоть и блажь.
Останется, собственно, труд.
Прохладный пахучий кругляш
оплатит последний маршрут.

Александр Львович Закуренко (род. 20 июня 1962)

Двойники

Не знаю, ангел или тело
Ответят мне: передо мной
Вдруг из-под крепа заблестела
Не память ли моя? Постой:
Здесь женщина в стекло глядела,
Любуясь дивной наготой.

Здесь матово мерцали бёдра,
Здесь грудь пречистая её
Удваивала мир и гордо
Заполоняла бытиё.

А в небе верхнем, обминая
Сей дивный свет, сей тленный ил,
Суровей, чем ковчег Синая,
Плыл город-крейсер вспоминая,
Куда и для кого он плыл.

По серым мертвецам террора,
По матовым телам вояк
Плыл город-крейсер. Здесь Аврора
Всходила стодюймовая.

Здесь ты жила в зеркальной тине.
Русалкой, бабочкой, огнём
Из рамы выскользая, ты не
Споткнись о прошлое, отныне
Ты возвращаешься в мой дом.

Так пей мои нагие вены!
Ласкай меня, сквозь шторки век
Блести красою на забвенных
Костях, на убиенных всех!

Но только заслоняй собою
Плешь зачинателя кладбищ,
Френч григорьянского покроя,
Глазницы тьмы и пепелищ!

Будь здесь, со мной. На этом свете
Нет воздаяния, а там –
Из глубины зеркальной клети
Глядят отцы, невесты, дети.
Там ждут суда, скорей, ответь им,
Что видишь ты, вернувшись к нам?

«Здесь кровь семи десятилетий
Плывёт по чёрным зеркалам».

Поэзия

Разбудит и ведёт. А ты молчи, –
не шевельнись, ни вздоха.

Ребёнок ль прокричит в ночи,
Завод, эпоха.

Прозрачное ль прошелестит крыло –
В пернатом воздухе паренье.

И лодочник остановил весло,
И капля тяжелей мгновенья.

И, медленная, всё ещё течёт
В родную колыбель, в тот самый миг творенья,

Где свет вовне себя ликует и растёт,
Ни меры не прияв, ни измеренья.

* * *

Под утро стало холодно и дом,
В котором ночевали мы когда-то,
Вдруг заскрипел и доски ходуном
От боли заходили виновато.

Лежала ты, нет, тень твоя, твой сон,
В котором я по-прежнему был рядом,
И скрип дверей напоминал мне стон,
И тень моя прокрадывалась садом

Среди деревьев, полных темнотой,
К скрипящему матрацу, покрывалу
И потолку, пропахшему сосной,
Лавандой, резедою. Ты устало

И с капельками пота над губой
Меня любила в этом сне сосновом,
И я был нитью сна, сосной, тобой,
Собой вчерашним, позабывшим слово.

И сад-ковчег, и дом, и резеда
Ещё под ветром пахнут сном и пеньем,
И ты, и тень твоя, как бы вода,
Повёрнутая вспять своим теченьем.

И я крадусь вдоль сада, вдоль дерев,
Как частоколом, ограждённым лаем,
В тот дом, где мы когда-то онемев,
Заснули, и проснуться не желаем.

2015

* * *

Но это высокое небо
Из царства тоски и эреба
К сияющей скинии слов.
Весна – это гласные нёба
В гортани, как лифт небоскрёба,
Взлетающие от основ:
там почва и пахарь, там хворост.
Прощай, невеглас мой, мой возраст
Солёных и ласковых губ.
Глядят соловьи между веток,
Их трели – веснушки пометок
На щёках у гуслей и труб.

Баллада о перегное

За то, что я честно державе служил
И верил величью ея,
Я голову смело на плахе сложил,
И нет головы у меня.

Хожу безголовым по людным местам,
Быть верным державе готов,
Считаю народ по его головам,
Но нет у народа голов.

Из граждан любой, не жалея живот,
Стоит за державу вконец!
И сердце на плахе отдаст ей – и вот –
Народ без голов и сердец!

Весна посылает нам месседж любви,
Но я за державу в момент
Отдам причиндалы на плахе в крови,
И буду как все – импотент.

Державу пою, что весной соловьи,
И празднует жертву душа,
На плахе оставлю я ноги свои,
Стране костылями служа!

Готов всё на свете державе отдать
И в цепи! – кольцом за кольцо,
Лелеять, тянуть, воздвигать, побеждать,
Своё даровать ей лицо!

И будет народ без руля и ветрил,
Мозгов и души и сердец,
Яичек и ног, но, исполненный сил,
Тянуть свой извечный Потец.

Венец возложив на державы чело,
И кровью омыв её лик,
Народ без народа – ему повезло! –
Пропал безо всяких улик.

И только яйцо одиноко лежит,
На севере, юге, везде,
Иголка кащеева в нём дребезжит,
Как лемех в чужой борозде.

На этой иголке засушены в ряд
Душа, голова, соловей,
Людей и природы кровавый обряд
Питать перегной для вождей.

Алексей Игоревич Остудин (род. 27 июня 1962)

Родом из детства

Я вышел из детства, в чём был, ты меня не рожала –
я выскользнул искрой в трубу из ночного пожара!
Гудящее пламя казанских проулков и скверов
вылизывало, будто сука, нас – сирых и серых.

Я вышел за квасом с бидоном в июльское утро
во двор, где на лавках – портвейн, а в кустах – камасутра.
Где пеной пивной поднялись тополиные кроны
и старый фокстрот подавился иглой патефонной!

Я вышел в открытый киоск с сигаретами «Космос»,
где люк на асфальте и глюк состыкованы косо.
Где шишел и мышел, копейки сшибающий хроник…
Где, Дороти, твой, сволочей убивающий домик.

Там вечный ремонт и о стены шершавые гулко
котом загулявшим скребётся монтажная люлька.
Дворовый Шумахер с руками в порезах и цыпках
играет джаз-рок на горячей трубе мотоцикла.

Невольники чести, сражались в оврагах, как психи –
разменные карты «козла», «петуха» и «зассыхи»…
Я вышел из детства, а был запечатан в колоде,
но детство само до сих пор из меня не выходит!

Лестница в небо

С осанкой прямой монгольфьера
дождусь ли терпеньем струны,
когда голубая Венера
закатится в лунку луны,
последний любитель с балкона
высматривать утром до слёз
сквозь чёрный бинокль махаона
морзянку холодных стрекоз.
Сложилась карьеры стремянка.
Пирке – это капелька лишь,
в душе не зажившая ранка.
На сердце подкидыш-голыш.
Стрельнуть бы на стройке карбида,
наделать гремучих бобин.
Закончились «Джоплин» и «Битлз»,
на донышке – «Лед Цеппелин».
Кто знает, в чью память заброшен
по-прежнему жить с кондачка,
сквозь небо гребу огорошенно
в байдарке сухого стручка.

Када ни павизёт

Ловлю себя за миг до роковой ошибки,
за рваный воротник:
скатиться не рискнул с горы, с болгарской «Шипкой»
в зубах, и жив, старик.

Подъём страны, в пылу летят огня обрывки
и, страшно невесом,
ловлю себя за миг до ломомпозагривку,
достав сквозь чуткий сон.

Но медным тазом вдруг Вселенная накрылась,
с крылатым в небесах
ослабла связь, видать, испытывая милость,
взял больше впопыхах.

Так пёс репейный хвост свой не догонит, прыткий –
сел на него и сник.
ловлю себя за миг до следующей попытки
поймать себя за миг.

Против течения

Воспаление свежей наколки –
отражаются звёзды руки.
Бурлаки-вурдалаки из Волги
тянут жилы и пьют из реки.

Перегар сотворения мира.
Млечный пот прирастает к плечам.
Им служить бы командой буксира,
чтоб не выть, а гудеть по ночам.

Скрип уключин создателя вкрадчив,
нате вам, что потом – разберусь.
До сих пор ни покоя, ни складчин,
хоть построена в складчину Русь.

Может, чёрт не по чину помянут –
чешут репы волхвы на Дону?
Мышка с дедушкой тянут-потянут.
Вот и я свою лямку тяну.

Затяжной прыжок

Вселенная черна и голодна,
мы, падая, ей подаём на бедность.
И вот опять на дне её одна
моя инструментальная валентность.

Я жду начала света, я – в конце:
в сознании – ни сна, ни промежутка.
От стронция давно в моём свинце
Израиль мозга и Катар желудка.

Пока следил, с мешками на груди –
отвалится вставная челюсть люка –
уже того, кто плакал впереди,
благословил пинком инструктор-злюка.

Лети по вертикали стилем брасс –
внизу земля, её сплошная Мекка,
где все друг друга съели много раз
и сплетены из этих же молекул.

Своё

Нос ботинка из чёртовой кожи
чертит круг над пустой головой –
это я, будто ангел, на лонже
пролетаю в глуши цирковой,
невесом в облаках из попкорна.
Но сегодня, программкой шурша,
сам сижу, испугавшись притворно,
а под купол взлетает душа.
Бьёт прожектор, как шприц под лопатку,
воют волки оркестру назло.
Если ты в этой жизни подсадка,
кто оценит твоё ремесло?
Понимаешь, пронырлив, как стронций,
совольерник беззубых зверей –
недостаточно здешнего солнца
для зарядки твоих батарей.
Жизнь тряхнёт и поставит на место
наблюдателем из-за кулис,
где ковёрный, впадающий в детство,
умирает от смеха на бис!

Роман Львович Тягунов (28 июля 1962 – 31 декабря 2000)

* * *

В Михайловском зима перерастает в осень.
Две гирьки часовых ложатся на весы:
Ка-ча-ют-ся себе, стихов от прозы просят,
А на цепях висят сторожевые псы.

О лунный циферблат! Мы не в своей тарелке:
Нам сахарная кость, что ось железных лет.
Давно прошедший век процеживают стрелки:
Вот – Парус, вот – Дантес...
А Пушкина всё нет.

Блажен, кто посетил. Декабрьское восстанье.
Парад взлетевших звёзд и сбившихся планет!
Трещит зелёный лёд. Мундиры. Танцы. Стансы.
Империя. Помост!
А Пушкина всё нет.

И снова холода. Дымящиеся кружки
Застыли на весу чуть выше эполет:
Благословим друзей и юность! Где же Пушкин?
Державин сходит в гроб...
А Пушкина всё нет.

Мы уловили смысл падежных окончаний,
Полёта ритма, рифм: мы взвесили тома
На площадях Москвы, на северных причалах
Без гирек часовых... Вернёмся же к началу:
Нет времени. Сна нет. В Михайловском зима...

1983

* * *

Мы пришли, как письма с фронта:
Долгожданны и страшны.
Нас читали так подробно,
Что не вспомнить не должны.

Фотокарточка в конверте
Прямо с линии огня –
Это всё, что есть на свете
У тебя и у меня.

Получая письма с фронта,
Вы запомнить их должны:
Нас читали так подробно,
Что мы все пришли с войны.

* * *

В библиотеке имени меня
Несовершенство прогибает доски.
Кариатиды города Свердловска
Свободным членом делают наброски
На злобу дня: по улицам Свердловска
Гомер ведёт Троянского коня
В библиотеку имени меня.

В библиотеку имени меня
Записывают только сумасшедших.
Они горды своим несовершенством:
Читая снизу вверх и против шерсти,
Жгут мои книги, греясь у огня
Библиотеки имени меня.

Библиотека имени Тебя
Стоит внутри моей библиотеки.
Здесь выступают правильные греки:
Круги, квадраты, алефы, омеги
Внутри себя вычерчивают греки
И за руки ведут своих ребят
В библиотеку имени Тебя…

Внутри коня горят библиотеки!

    

Тематика: Не относится к перечисленному


© Copyright: Ведущая раздела Клубочек в лицах Член Совета магистров Галина Булатова Отправить личное сообщение , 2018

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Стихи - Галина Булатова - БИБЛИОЛИТ. Антология любимой поэзии. Вып. 96

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru